Сильнее ветра

Отвечал на её вопросы, делал комплименты, рассказывал про школу в Лос-Анджелесе и, в целом, притянул к себе не только моё, но и внимание двух взрослых женщин.

Я разглядывала его со стороны. Его мимику, жесты. Он держался очень расслаблено. Не махал во все стороны руками, как Стеф, а, спокойно сложив их за спиной, вёл диалог с моей матерью так, словно был знаком с ней тысячу лет.

Но когда после очередной реплики Оливии он рассмеялся, я чуть дышать не перестала, вслушиваясь в ласкающую до мурашек слух тональность. Тихий ненавязчивый звук с лёгкой мужской хрипотцой добавил ещё сотню баллов к его привлекательной внешности.

Я пристально уставилась на его смешно подёргивающийся от смеха кончик носа. Там была какая-то точка. Родинка?

От этих размышлений я почувствовала себя очень неловко. Я даже не слышала, что конкретно он рассказывал, потому что изначально потеряла нить разговора. Эйден мне понравился, и это было очень сложно отрицать. Но то, что он стоял и любезничал с женщиной, ежедневно отравляющей мне жизнь, сразу же превращало все мысленно поставленные ему плюсики в нолики. Ощущая себя лишней на своём собственном празднике и одолеваемая совсем незнакомыми мне эмоциями по отношению к парню, я разозлилась.

– … поэтому я не в восторге от переезда, но надеюсь, что…"

"– Прошу меня извинить, – резко перебила я, и три пары глаз уставились на меня в ответ. Мать – с явным раздражением, Грейс – с понимающей улыбкой, а Эйден… а до анализа взгляда Эйдена я не дошла. Не решилась. – Мне нужно отойти. – И развернувшись, направилась в дом, чтобы позвонить самому главному человеку в моей жизни.

Я скользнула в приоткрытую с террасы дверь, сразу попадая в остуженное от жары кондиционерами пространство.

Моя сумка висела ровно там, где я её оставила. С некой нервозностью я достала телефон и, нажав цифру, запускающую быстрый вызов абонента, принялась отсчитывать длинные, тянущиеся гудки.

– Эмми? – раздалось долгожданное на том конце линии, и я крепче стиснула влажной от пота ладонью трубку.

– Это я.

Максимально тупое начало с подтверждением собственной личности.

– Что случилось?

Я молчала, но моё учащённое дыхание, видимо, было слышно и за несколько тысяч километров.

– Наша мать опять испортила тебе праздник?

Кэтрин – моя старшая и очень догадливая сестра. Мой самый родной и близкий человек. Она училась в медицинском в Чикаго и, несмотря на нашу разницу в десять лет, мы с ней были очень близки. Кэти редко приезжала домой, так как её отношения с родителями оставляли желать лучшего. А если честно, она просто не могла находиться с нашей матерью на одной территории больше пяти минут. Поэтому виделись мы редко, но зато переписывались и созванивались почти каждый день.