Сильнее ветра

– Я отработал каждый цент, – парировал я. – И даже больше.

– Только я решаю, когда долг уплачен. И мне есть на что надавить.

Ненависть к этому представителю верхушки пищевой цепи разгорелась огненным пламенем. Оно вспыхнуло в районе груди, взметнулось вверх и грозилось выжечь всё живое, не оставив после себя и горстки пепла. Мне казалось, даже глаза горят огнём от с трудом контролируемого приступа агрессии. И пока отдельные уголки здравомыслия вопили и умоляли держать себя в руках, я до хруста в зубах сжимал челюсть, ощущая дикое напряжение в каждой мышце тела.

– Тронешь Мейсона, и я задушу тебя голыми руками, – опасно сузив глаза, угрожающе прошипел я.

Виктор лишь коротко рассмеялся, прекрасно зная, что, совершив этот поступок, продолжительность моей жизни резко сократится до двух минут. И это была его ошибка. Он недооценивал нашу дружбу.  Не знал, что я могу стать очень изобретательным и мстительным, если дело дойдёт до дорогих мне людей. И уже не буду лететь с той самой зубочисткой напролом.

– Я не собираюсь трогать твоего драгоценного Мейсона. Отличный парень, причём, с редкими мозгами.

Я отзеркалил его позу, пребывая в том самом пограничном состоянии, когда чтобы не сорваться, приходилось мысленно тянуть себя за поводок. В этот раз натяжение было особенно сильным. Казалось, здесь всего два варианта: или он разорвётся, и я окончательно испорчу момент мнимого воссоединения семьи, либо просто задохнусь от впившегося в шею ремешка невидимого ошейника.

– Я провёл. Там. Пять лет! – умышленно отмерил я каждое слово, будто, если скажу медленно, загипнотизирую его и услышу: «Ок, вали».

– А потом меня так удачно посадили.

Я нахмурился, ища в этой фразе скрытый смысл.

– Намекаешь на мою причастность?

– Ты не имеешь к этому отношения. Виновные уже давно наказаны.

Я не испытал никаких чувств по этому поводу. Месть – его неотъемлемое качество.

– Даже, если бы тебя не посадили, я бы всё равно ушёл. Потому что не прощаю предательства.

– Я тебя не предавал, – невозмутимо ответил он, расцепляя руки и складывая их на животе. –  У тебя неверные представления о преданности, которой ты сам не обладаешь.

Что он только что сказал?!

– Ты предложил мне слить бой! – Я неосознанно подался вперёд. – Мне! Ты представляешь, каково это переступить через себя и трусливо сдаться?

– Я помню твой девиз, – поощрительно кивнул он. – Чемпион никогда добровольно не примет на себя статус проигравшего. Звучит красиво. Но только звучит.