Сильнее ветра

– Я принесла твою толстовку и телефон. Спасибо, но я не принимаю подарки от других мужчин, – чётко озвучила я свою позицию и, вопреки громким фанфарам, торжественно бьющим в честь моего женского самоуважения, верности и прочих положительных качеств, снова испытала этот дурацкий и совершенно неуместный стыд.

– Это был не подарок, а компенсация ущерба, – безэмоционально пояснил он. – Но не буду настаивать.

Снова противоречивые эмоции. Думала будет уговаривать. Но так даже лучше. Лучше же?

– Ты можешь попробовать его вернуть. Ну или оставить себе, – непонятно зачем накидывала варианты я, чувствуя себя одноклеточной идиоткой.

Нет. Сейчас я была однозначно бесклеточной. Какая мне вообще разница? Что захочет, то и сделает.

– Забей. Отдам Белль.

Точно. Мифическая Белль, о которой я не смогла ничего разузнать. Информации ноль, а спрашивать у него её фамилию я считала высшей степенью кретинизма. Но теперь этой Белль достанется новенький айфон. К слову, водонепроницаемый и в титановом корпусе.

– Да. Конечно. – Я пространственно обвела взглядом зал и снова вернулась к мужской фигуре, замершей всего в пяти шагах от меня.

Волк на его груди в окружении неразборчивых линий стал выглядеть злее. Опаснее. Мне начало казаться, что жёлтые глаза изменили цвет, став ядовито-кислотного оттенка. Это невозможно. А оттягивать неизбежное глупо. – Я хотела прояснить один момент, чтобы ты не надумал себе ничего лишнего.

Он заинтересованно склонил голову вбок.

– Понимаешь, при панической атаке тебе всё равно кто с тобой рядом. Тебе кажется, что ты умираешь, что сердце остановится…

Он продолжал молчать. Молчать и смотреть.

У меня вновь случится припадок, если он не прекратит своим взглядом выедать во мне дыры, жутко нервировать и затруднять дыхание.

– Я позволила себя обнять из-за всплеска адреналина. Мне нужно было успокоиться. Это… от безысходности.

Его глаза сверкнули аспидным блеском.

– И все эти откровения… У меня есть просьба. Я хочу, чтобы ты забыл о том, что произошло в доме у Дэниела и после, – чётко выговорила я. – Не рассказывай никому. Не хочу, чтобы кто-то знал о моих приступах. Давай, вообще об этом забудем. Будто ничего и не было. – И опомнившись, добавила: – Пожалуйста.

Он внимательно смотрел мне в глаза и не торопился отвечать, испытывая моё терпение на прочность. Меня чуть ли не трясло от напряжения в ожидании его ответа.

– Я согласен. Но с одним условием.

Пребывая в стрессе всю последнюю неделю и до крайности встревоженная этим неудобным диалогом, я разозлилась мгновенно. Я что, зря старалась звучать вежливо? Хотя, что бы это изменило? Благородством он не болел.

– Учти, эта тайна не стоит того, чтобы предаваться твоим извращениям.