Свидетельница

Тетя Таня сразу связалась с подругой из горбольницы, та побежала в нейрохирургию…

Вечером, после работы, мы все собрались у Киры в доме, чтобы решить, кто из нас поедет в больницу.

– Я так и знала! – то и дело вскрикивала Кира и с силой, не по-стариковски, сокрушалась: – Зачем девчонке машину подарили? Что за необходимость? Теперь вот жизнь на волоске.

– Позвоночник в нескольких местах, голова, все… – кивала тетя Таня. – Если выживет, то это будет чудо.

– Там нейрохирург – светило, – вспомнила мама. – Он, говорят, чудеса творит.

– Это тот самый? У которого любовница – подруга Эллочки? – вспомнила Кира. – Кругом свои люди…

– А что толку-то? – буркнул папа. – В таком деле блат роли не играет.

– Еще как играет! – возразила тетя Таня. – Сейчас денег дадут врачу, он будет биться за пациента. Не дадут – не будет из кожи лезть.

Мама пыталась набрать на мобильном кого-нибудь из Гориных. Не получалось.

– Ехать надо, – решила Кира. – Пусть едут Ксюша и Лена.

– А я? – встрепенулась я. – Мы с Никой почти подруги!

– Нике сейчас все равно, – отрезала Кира. – Ксюша будет за рулем, а Лена умеет разговаривать с Эллой.

Кира, как всегда, была права и все учла. Как только Лена с Ксюшей уехали, Кира и мама обратили внимание на меня.

– Ты плохо выглядишь, – сказала Кира. – Нельзя так убиваться. Плюнь на него. Он недостоин твоих слез.

– Мама! – ахнула Лидуся и покачала головой.

– Я говорю то, что думаю. Пусть катится к своей продавщице. Тоже мне – сокровище.

– Ты его видела? – не слушая Киру, мама грустно посмотрела на меня.

– Видела. Игорь сейчас дома. Его отпустили.

– Просил прощения?

– Мама!

– Я к тому, Светик, что нужно помириться. Нужно вернуться домой.

– Мам, я пока поживу у Ксюшки.

– А я думаю, вам с Иришкой надо возвращаться сюда, к нам, – подхватила Кира. – Увольняйся ты из своего интерната, в лицее тебя с руками оторвут. А к Иришке логопед домой походит. Сложимся на преподавателя, если уж отец не в состоянии обеспечить.

– Мама! – снова вскричала моя мама.

Папа ушел на кухню.

Я вдруг подумала, что не знаю, какой мой папа на самом деле. Он ведь всегда держится в тени Киры. Если папа высказывает свое мнение, то только потихоньку, между делом, без пафоса. Ради спокойствия в доме он жертвует собой, своим «я», добровольно уступая пальму первенства теще. А та даже не замечает этой жертвы.

Я ужаснулась. Неужели без жертвы невозможно? Мир так устроен, что кто-то должен пожертвовать собой, чтобы остальным было хорошо? А я ведь вижу, что папа не согласен с Кирой, во многом не согласен. А если бы было так, что он спорил с ней? Показывал бы вечно свое неодобрение, как, например, Игорь? Была бы война и всеобщее напряжение.