Свидетель, не увидевший свет

Крылыча он увидел возле магазина, где тот пытался сшибить какую-то мелочь у подходящих покупателей, и не сразу узнал в этом худом долговязом мужчине с темными кругами под глазами того увлеченного юношу, что проводил дни и ночи за сочинением альтернативной музыки.

Пожалев Крылыча, Герман повел его в близлежащее кафе, выслушал невеселую историю его жизни, а на слезливую просьбу дать пару-тройку тысяч «в долг», ответил так:

– Вот что, Антоха. Денег на наркоту я тебе не дам, даже не проси. А помочь – помогу, если только ты сам захочешь. Тебе надо лечиться, а потом на работу устраиваться.

Жилье у Крылыча было: «однушка» в Бескудниково, находившаяся к этому моменту в убитом состоянии.

– Куда мне на работу, сам пойми! – втолковывал Крылыч, все еще надеясь ловко занять у так удачно подвернувшегося Германа денег. – Кто меня возьмет? А лечиться – деньги нужны, а у меня нет. Кто меня без денег лечить будет?

– Что ж ты, так и намерен погибать? Смотри, на героине долго не живут, – покачал головой Герман. – Сколько уже колешься?

Крылыч промолчал. На героине он сидел пятый год и знал, что Герман говорит правду: многие из его сотоварищей уже умерли – кто от передоза, кто от остановки сердца.

"Герман задумчиво барабанил пальцами, что-то прикидывая в голове. Потом сказал:

– Вот что. У меня есть один знакомый, работает в реабилитационном центре в Подмосковье. Сам из бывших, прошел курс лечения, сейчас вот помогает таким, как ты. Насколько я знаю, там лечение бесплатное плюс кормежка, но надо работать. Если согласен, позвони прямо сейчас. Но имей в виду, насильно там никто держать не станет. Если сбежишь – твои проблемы.

И Крылыч, неожиданно для себя, согласился.

Вернулся Крылыч, можно сказать, другим человеком. Лечение было жестким и сводилось в основном к трудотерапии и гимнастике. Приступы ломки современными медикаментами никто не купировал – их там просто не было. Приходилось переламываться «на живую». Не все выдерживали такое лечение, но те, кто проходил круги ада до конца, больше уже к наркотикам не возвращались.

Не вернулся к ним и Крылыч. Даже спиртного не пил. Единственное, что он себе позволял, – раз-другой в месяц покурить анаши.

– В группу к себе взять не могу. Музыкант ты, извини, хреновый, поэт – еще хуже, так что музыкальная карьера не для тебя.

Реально же предложил работу неожиданную – в салоне красоты у своей сестры. Конечно, Крылыч там не маникюр дамам делал, а был всего лишь промоутером: стоя перед салоном, раздавал флаеры. Потом хозяйка салона открыла услугу тату, и Крылыч неожиданно заинтересовался работой мастера.