Свидетель, не увидевший свет

 – Давай сверим то, что имеем, может быть, появится связующее звено.

– Давай, – согласился Крячко, уже смирившийся с переносом обеда.

– Итак, Светлана Иванова, двадцать три года, найдена утонувшей на пляже в Реутове.

– Так это в Реутове! Вряд ли с нашей имеет что-то общее.

– Стас, я читаю то, что имею. Тут все случаи такие – прямой связи нет, если судить по месту и способу убийства. А больше у нас ничего нет! Ни имени, ни места жительства жертвы мы не знаем – ничего! Даже внешность ее нам пока неизвестна, потому что при жизни, полагаю, она выглядела куда лучше, чем та биомасса, которую выловили в Строгино!

– Ладно, ладно, – примирительно сказал Крячко.

 – Читай дальше. Сразу скажу – у меня по Реутову никого нет.

– По Ивановой заключение следующее: смерть произошла в результате несчастного случая…

– Ну, и зачем вообще тогда ты ее отметил? – спросил Крячко.

– Затем, что утонула она, сорвавшись с «тарзанки» раньше времени. Она должна была перелететь через пруд и опуститься в воду на другой стороне – там, где неглубоко. А она почему-то спрыгнула прямо на середине пруда. То ли сорвалась, то ли не рассчитала.

Плавать девушка умела плохо. Пока остальные чухнулись, пока доплыли – она уже не дышала. Может быть, ее и можно было откачать, да все растерялись, вызвали «Скорую», ну, а та пока доехала… – Гуров махнул рукой.

– То есть общий момент – «тарзанка»? – задумчиво спросил Крячко.

– Да. Ну, и конечно, возраст и пол – тоже женщина, тоже молодая. Дальше. Аксенова Наталья, двадцать восемь лет. Эта была найдена повешенной в лесу. Ну, тут классическое убийство. Пока что по подозрению задержан ее сожитель, тридцатипятилетний безработный.

– Так, где его держат? – сдвинул брови Крячко.

– В третьем СИЗО.

– Может, смотаться туда? Поговорить с тамошним следователем?

– Подожди. Надо будет – смотаемся. Следующая – Екатерина Белова, восемнадцати лет. Ну, эта вряд ли подойдет. Я запросил материалы дела по факсу, так вот, по мнению следователя, там классическое самоубийство. Утопилась, бросившись со Шлюзового пешеходного моста. Правда, для надежности повесила себе камень на шею.

– Кошмар какой! – поежился Крячко. – Слушай, Лева, скажи мне, пожалуйста, ну вот что их, молодых и красивых, толкает на самоубийство, а?

– Ну, как что… – вздохнул Гуров.

 – Какой главный мотив у молоденьких девчонок? Конечно, несчастная любовь!

– Блин! – Крячко аж крутанулся в кресле от досады. – Ну елки-палки! Ну любовь-морковь, ну трали-вали, но тебе же восемнадцать лет всего! Вся жизнь впереди, сколько их будет еще, этих любовей!

– Стас, ну что мне тебе объяснять прописные истины? Им-то кажется, что это конец, что ничего хорошего их больше не ждет, что они этого не переживут.

– Не понимаю! – упрямо мотал головой Крячко.