Свидетель, не увидевший свет

– Молодец! – хлопнул его по плечу Мамед, подошел к шкафу и уже хотел было распахнуть створки, как вдруг одна из них сама с грохотом открылась и со всего размаха ударила кавказца в лоб. Не удержавшись, он полетел на пол, а следом получил сокрушительный удар в челюсть ногой. Голова его откинулась назад, изо рта потекла кровь.

Второй кавказец от неожиданности замер на месте. В лоб ему тут же уперся ствол пистолета, и он стал медленно отступать назад. Глаза его от удивления расширились.

– На пол! – рявкнул Крячко, ткнув Гамида стволом. – На пол, мразь!

Гамид зыркнул глазами в сторону, рука его скользнула к карману джинсов.

– Куда! – Стас резко стукнул по руке кавказца рукояткой пистолета, затем согнул ногу в колене и изо всех сил ударил его в пах.

Тот согнулся и охнул, но Крячко, не останавливаясь, саданул ему в подбородок. Голова Гамида мотнулась вверх, но тут же получила удар пистолетом сверху. В конце концов Гамид упал на пол рядом со своим подельником, но Стас, окончательно озверев, продолжал наносить поочередно удары ногами то одному бандиту, то второму, вкладывая в эти удары всю свою ненависть.

Кровь заливала лица и тела кавказцев, они даже не пытались сопротивляться, лишь слабо закрывали головы руками, периодически что-то мыча.

– Сам, сам каждого убью, сам! – орал Крячко, не прекращая пинать обмякшие тела кавказцев. – Твари, уроды, скоты!

Сергей Никитенко забился в угол кресла и наблюдал оттуда за происходящим с перепуганными глазами.

– Товарищ полковник, – тихо подал он голос спустя пару минут.

– Заткнись! Обоих забью, чтоб как собаки подохли!

– У вас телефон звонит, товарищ полковник… – погромче произнес Сергей.

Стас все же заставил себя прерваться и потянулся к телефону.

– Да, Лева! Да, занят! – тяжело дыша, проговорил он в трубку. – Где? Неважно! Правосудие вершу!

– Стас, – с тревогой в голосе спросил Гуров, – у тебя все в порядке?"

"– У меня-то? – зло хохотнул Крячко. – У меня все отлично, Лева! Просто супер у меня все! Вот сейчас одно дельце закончу – и с чистой совестью отдыхать поеду. В родной главк!

Лев Гуров слишком хорошо знал своего друга. И по его интонациям, в которых звучала бесшабашная, шальная, отчаянная удаль вперемешку с ненавистью, сразу понял, что что-то неладно.

Станислав Крячко был человеком добрым и в целом сдержанным. Серьезные вспышки гнева были ему не свойственны, он умел себя контролировать. Чтобы довести его до приступа истовой ярости, нужно было очень постараться. Но уж если это происходило, Крячко преображался. В такие минуты он был похож на потревоженного зверя, сладить с которым было не под силу. На глазах Гурова Стас дважды становился таковым, и оба раза это плохо заканчивалось для тех, на кого эта ярость была направлена.