Свидетель, не увидевший свет

– Тогда поступим так, Володя. Поскольку в поселке уже многие знают, что я полковник полиции из Москвы, то и до преступников это могло дойти. Они понимают, что я очень опасен для их дела. Ты уж извини, но тебя они вряд ли будут принимать всерьез. Ты молод, неопытен.

– Я понимаю, Лев Иванович, чего уж там. Вы правы.

– С Захаровым утром пойдешь ты. Но пойдешь в моей приметной куртке. Пусть те, кто увидит тебя, подумают, что это я ушел. Попытку освободить Бочкина, если это было их целью, они вряд ли будут повторять так быстро. Уж не в первые сутки, это точно. Но все равно надо быть здесь.

На всякий случай. Да и покормить Бочкина надо. Он у нас со вчерашнего обеда ничего не ел. А утром мы с тобой на рассвете должны внимательно осмотреть место происшествия. Наследили мы там ночью, но, может, преступник какие-то следы все же оставил. Он ведь ретировался довольно поспешно.

– Да, это уж точно, – вздыхая, сказал Чебриков, поднимаясь с кровати и подходя к шкафу у стены. – Надо вам какие-то штаны подобрать. Куда вы завтра в таких брюках?

– Н-да, – сыщик с сомнением посмотрел на порванную с внутренней стороны почти до колена штанину.

Утром, когда солнце еще только томно потягивалось первыми лучами из-за восточных округлых уральских вершин, Гуров, натянув старые истертые джинсы Чебрикова и черный стеганый ватник, вышел к порогу участкового пункта. Лейтенант, вышедший следом и стоявший теперь за его спиной, громко присвистнул. Ночное происшествие, как, собственно, и вся ситуация в поселке, представала теперь в новом, явно зловещем свете.

У порога лежала дохлая собака. Обычная деревенская дворняга средних размеров. Судя по оскалу и положению головы и лап, умирала она в судорогах.

А разорванный полиэтиленовый пакет, зацепившийся за щепку на краю верхней ступени, и немного кусков вокруг пакета красноречиво говорили, что тут с вечера лежал мясной пирог. И кто-то на этот пирог капитально наступил ногой.

– Ну-ка, – попросил Чебрикова Лев, – подними подошвой вверх.

Участковый согнул ногу в колене, поджал ее и придержал сзади рукой, выгнув шею, чтобы увидеть собственную подошву. Гуров присел перед ботинком, посмотрел на подошву, потом щепкой что-то стал выковыривать оттуда. Через несколько секунд, когда Чебриков опустил ногу, сыщик протянул ему на ладони немного крошек запеченного кислого теста и мясного фарша.

– Вот ты вчера в него и вляпался, – отбрасывая крошки и отряхивая руки, сказал он. – В темноте мы с тобой не заметили, а вот этот Шарик или Тузик нашел почти сразу. И нажрался. Финал понятен.

– Вы хотите сказать, что пирог был отравлен? Тогда получается, что его сюда кто-то принес специально… Но не собаку же травить, да и нет в соседних домах такой собаки. Она с другого конца поселка.