Таежный гамбит

Угрюмый кивнул высокому — тот вошел и закрыл дверь на ключ.

— Что это вы, господа? — испуганно залепетал портье, повернувшись к высокому.

— Да замолчи ты! — угрюмый сильным ударом револьверной рукоятки оглушил портье так, что тот и крикнуть не успел, только мешковато и грузно повалился на пол.

— Оттащи! — приказал Суглобов. Федюк за ноги уволок портье в ванную.

— Может, того? — Федюк помахал наганом.

— Нельзя, услышат… Свяжи ему руки. Заткни рот, — командовал Суглобов. — Переодевайся в его форму!

Федюк торопливо стащил с себя шинель, гимнастерку, галифе, снял форму с портье и начал суетливо облачаться в шитую галунами тужурку.

— Сгодится, — кивнул Суглобов. — Пошли.

Они осторожно выскользнули в коридор, заперли дверь и направились к конторке портье."

"— Этот ключ долой, — Суглобов швырнул ключ от двести третьего номера в урну с мусором. — А двести второй сюда! — он сорвал ключ со стены. — Пошли со мной, закроешь меня в генеральском номере.

Они быстро зашагали по коридору. У двести третьего прислушались — тишина. Открыли соседний. Суглобов нырнул во тьму и оттуда шепотом дал последние указания Федюку:

— Возвращайся, отопри входную дверь и жди. Да вид показывай — в бумагах ройся или что еще… Попросят — ключи выдавай. Как явится, отдашь ему ключ. Если станет спрашивать про тебя, кто таков, отвечай, что новенький, прежний портье захворал и попросил подменить. Ну, соври чего-нибудь. Все! Запирай!

Федюк щелкнул ключом и пошел к конторке.

… Мизинов вернулся в гостиницу за полночь. Наконец-то все устроилось. Войска ждали отплытия. На рейде дымили пять японских кораблей, готовые на рассвете погрузить десантников. На пороге гостиницы генерал выкурил папиросу, облегченно вздохнул и только теперь почувствовал, как спадает накопившееся за последние дни напряжение. Он рванул дверь и зашел в холл.

Незнакомый портье копался в бумагах, не замечая вошедшего. Генерал подошел к конторке и спросил ключ.

Портье услужливо протянул ключ и вновь зарылся в бумаги.

— Новенький? — поинтересовался Мизинов.

— Так точно, ваше превосходительство, — осклабился портье. — Федотыч прихворнул и попросил меня в ночь постоять. Племянник я ему, евонной сестры сын, значится…

«Федотыч? — недоумевал Мизинов, направляясь к своему номеру. — Как странно! Портье, помнится мне, назывался Пантелеем Силычем…»

Подходя к номеру, Мизинов услышал за дверью соседнего, двести третьего, какое-то кряхтенье. Он прислушался. Так и есть — за дверью кто-то возился и стонал. Мизинов легонько постучал в дверь.