Таежный гамбит

Когда за густыми елями исчезла его спина, старик поднялся со снега и подбежал к толпе. Растолкав селян, он вытащил наружу паренька лет семнадцати и стал что-то быстро бормотать ему, указывая на лес в противоположном от красноармейцев направлении. Паренек выслушал, кивнул и кинулся в сарай. Вывел коня, ловко вскочил в седло и через мгновение скрылся за густыми соснами. Через полчаса он был в глухом урочище Ойрочан, где затаились двести триста партизан капитана Белявского, и все рассказал командиру отряда, сносно понимавшему по-якутски.

— Каждого десятого, говоришь? — переспросил у мальчишки Белявский, плотный офицер, с пышными усами и бакенбардами, одетый в барчатку, перетянутую портупеей.

Парнишка кивал, соглашаясь.

— И раненых тоже? — желваки Белявского налились тяжелым свинцом.

Паренек снова кивнул.

Белявский снял папаху и перекрестился:

— Царствие небесное поручику Шадрину и корнету Коробову…

Помолчав минуту, надел папаху и крикнул из землянки на поляну:

— Константин Лаврентьич, поди сюда, голубчик!

В землянку, согнувшись едва ли не пополам, втиснулся высоченный молодой офицер с планшетом на ремне.

— Грустные вести, Лаврентьич. В Бойчоне убили Шадрина и Коробова.

— Сволочи! — выдавил подпоручик. — Какими силами?

— Да парнишка говорит, что всего-то человек двадцать.

— Так может… а? — глаза подпоручика засверкали бешеным азартом.

— Они пошли северным краем урочища, верстах в пяти отсюда.

— За милую душу, Егор Павлович!

— С Богом, Лаврентьич! — Белявский обнял его, и вскоре начальник штаба отряда подпоручик фон Штопф во главе двадцати всадников скакал по кратчайшему пути к северному углу урочища, наперерез отходившим красным.

… Колонна еле плелась через бурелом, кони устали, пулеметчики слезли с саней и шли рядом. Сташук разговорился с пулеметчиком.

— Давно пора у буржуев все отнять и бедным раздать, — ворчал пулеметчик, с трудом перешагивая через поваленные деревья.

— А как узнать, кто буржуй? — подзадоривал его Сташук.

— Проще некуда: у кого жилье богатое или денег уйма — тот, выходит и буржуй.

— Или кто пенсне, к примеру, носит, так что ли?

— Дразни, дразни, — ворчал пулеметчик. — Сам-то, поди, не раздумывая с имя расправляешься? Как вон в селе в этом, а? — и злорадно посмотрел на Сташука. Того аж передернуло.

— Ты меня не замай! — одернул он сердито. — Я, может, за свои поступки ответ дам перед революцией!

— Дашь, дашь, коли жив останешься.