Таежный гамбит

Командир роты поначалу растерялся и стоял как вкопанный. Но его толкнул и пригнул к земле старый солдат:

— Ложись, стреляй!

Паренек залег и, передернув затвор трехлинейки, прицелился в бегущего офицера. Выстрелил. Увидел, что пуля сбила с головы офицера фуражку, но это не остановило его. Паренек снова передернул затвор и вновь прицелился. «Странно, — подумал он, — почему они не стреляют?» И выстрелил сам. Офицер споткнулся и повалился на землю. Но он был жив, поскольку продолжал кричать что-то бегущим следом за ним казакам.

А они — Бог ты мой! — были уже совсем рядом.

И не успел паренек в третий раз передернуть затвор, как набежавший громила со всего размаха огрел его шашкой. Под суконным островерхим шлемом паренек носил толстую кожаную шапку, а потому удар, хоть и был невероятной силы, все же не оказался смертельным. Командир роты потерял сознание…

С красными у арсенала было покончено в несколько минут. Казаки сбивали замки с бараков, грузили ящики на подогнанные телеги.

Выставив караулы, Сбродов зорко посматривал по сторонам, опираясь на винтовку. Его левая нога повыше колена была туго перетянута поясным ремнем.

— Поживее, станичники! — подбадривал он казаков. — У атамана кончаются боеприпасы, пора отходить!

— Слышь, Кузьмич, — подошел к нему казак. — Ты винтовку-то отдай, она завсегда пригодится, на вот, возьми веделицу[51] да обопрись, — он сунул Сбродову подпорку, перекинул винтовку через плечо и снова принялся грузить тяжелые ящики.

От громких криков контуженный командир роты пришел в сознание. Тяжело подняв голову и пересиливая боль, он поднял винтовку, прицелился, выстрелил и от толчка снова лишился сознания.

Сбродов покачнулся, замолчал на полуслове и упал между двух телег. Командир роты даже не почувствовал, как его добивали…

Переполошив ниманский гарнизон, Камов с основными силами отошел на свои прежние позиции на отрогах Кербинского склона. Похоронив Сбродова, он посуровел и замкнулся. Сдаваться он не собирался. Но где сейчас Мизинов, он не знал. А потому пустился наудачу — на восток, через Бурею и Амгунь к озеру Эворон.

Но не знал, что наперерез ему, вдоль Амгуни, идут крупные силы красных.

Остатки корпуса генерала Бакича сдались под Уланкомом красномонгольским войскам, и Острецова срочно вызвали в Благовещенск. Дали под его начало четыре тысячи штыков при девяти орудиях и пятнадцати пулеметах и поручили окончательно покончить с мятежниками атамана Камова.

2

После стремительного рывка белых в Приморье Главнокомандующим Народно-революционной армией Дальневосточной республики был спешно назначен военный министр герой Перекопа коммунист Василий Блюхер.