Таежный гамбит

Во-вторых, тем самым мы все равно не поможем Молчанову, слишком мы далеки от него, да и людей у нас немного. В третьих, узнав, что мы отступили, вы думаете, красные будут нас преследовать? Отнюдь. Они совершат маневр и всеми силами ударят в правый фланг наших под Волочаевкой. Так что самый разумный выход — оставаться здесь. Если не получается наступать, что же, хотя бы сковывать красных сколько можно. У Острецова очень крупный отряд, Евгений Карлович, мы обязаны удержать его здесь.

— Мы завязнем в боях и погибнем, — пробовал еще раз настоять Яблонский, но прочитав в глазах Мизинова непреклонность, поклонился с грустным видом: — Впрочем, крест нам выпал нелегкий, и нести его следует безропотно…

— Благодарю вас, Евгений Карлович, за понимание.

Привыкший за годы войны мыслить масштабно, с размахом, оперируя большими группами войск на огромных просторах Урала и Сибири, генерал-майор Мизинов в начале похода полагал, что его экспедиция, пусть и вспомогательная, окончится все же успешно, что, оттеснив мелкие отряды красных, им удастся выйти на железную дорогу и штурмовать Благовещенск.

Но по мере увязания в тайге гибли офицеры, одолевали болезни и ненастье, кончались боеприпасы, а добывание их стало мучительной головной болью Мизинова. А когда он почувствовал, что белый Хабаровск доживает свои последние дни, он вдруг со всей очевидностью понял, что наступает конец и их таежной эпопее. Нет, этот конец, конечно, не будет бесславным, каждый с честью выполнит свой долг. Но все же это конец, и уже никакие чудеса не спасут отважных, но до предела измученных людей.

И однажды в разговоре с Яблонским Мизинов наконец-то согласился с начальником штаба.

Да, возможно, им суждено погибнуть. Но, в отличие от Яблонского, был убежден, что их цель все-таки выполнена, ведь не без участия их экспедиции пал Хабаровск и одержаны значительные победы над красными."

"— Нам выпало на долю испить последнюю каплю русской трагедии, — говорил Мизинов начальнику штаба. — Эта капля горька, в ней — безысходность и грусть. Но отчаяния… Отчаяния в ней нет! Как можно отчаиваться, когда вся жизнь отдана служению России? Уже в этом одном для нас оправдание. Не наша вина, что мы оказались слабее.

Но мы боролись, мы не отсиживались в тылу. Я до последнего момента неудержимо стремился выйти к Благовещенску, облегчить участь молчановцев под Волочаевкой. Меня не в чем упрекнуть! Как и тех офицеров, что стоят сейчас насмерть там, у заснеженных железнодорожных насыпей и на продуваемых колючими ветрами сопках!..

Мизинов был прав: положение группы Молчанова было катастрофическим. К началу февраля войска генерала Молчанова окончательно упустили стратегическую инициативу.