Танец Бешеной

– Я ж тебя, козла…

– Не надо, – сказал он, досадливо поморщившись. – Ну что ты мне сделаешь? Пытать будешь? А что с тобой потом на Черского сделают за такие художества? На тебя ж материала – выше крыши, и половина – от психиатров…

Даша посмотрела на него даже не яростно – удивленно:

– Ты что, решил, что пойдешь отсюда своими ножками?

– А как иначе? Я, Даш, зверь сейчас, за детенышей бороться надо. Которых ты кормить не будешь… А метод борьбы у меня один: молчать, как Зоя Космодемьянская. Хлопнуть ты меня не хлопнешь, не такая дура. А заявление мое ляжет не в папочку к анонимным фоткам и подписанным телегам, а в досье к тем самым психиатрам… Ты сначала докажи, что я к тебе в квартиру лазил.

Что это я кысаньку подвешивал. Да и не было никакой кысаньки, тебе почудилось, о том и рапорт есть…

– Ну, а сейчас как ты у меня оказался?"

"– В дверь вошел, – хохотнул Толик. – Зная твое состояние и все пережитые невзгоды, пришел по-дружески навестить. Могу я в столь поздний час зайти по-дружески навестить свое непосредственное начальство? Которое ценю, люблю и уважаю? Беспокоился я за тебя, вот и зашел морально поддержать… Только ты с дикими глазами и пушкой наголо на меня вдруг накинулась, руки-ноги спеленала и начала шизу гнать… Ну не надо на меня так смотреть! Я ж говорю, мне детей защищать следует…

– А это? – Даша коснулась босой ногой валявшейся на полу черной сумочки.

– Это? – Толик уставился на сумку так, словно видел впервые в жизни. – Откуда мне знать, что у тебя по квартире валяется? Или где-то там мои отпечатки есть?

– А отмычка?

– Отмычка? – он вдруг полез скованными руками в карман джинсов, выхватил связку ключей и швырнул на пол. – Это, Даш, твои собственные запасные ключи, которые ты зачем-то на пол кинула.

Ах, еще и перчатки? – он стянул их (Даша уже не препятствовала), бросил туда же. – Подумаешь, криминал… Это ты меня просила тройник в ванной посмотреть, перчатки даже дала… Ну, что там у тебя еще? Ничего у тебя больше… И проверять меня можно до бесконечности – я против родной конторы не работал, через меня никакие утечки не проходили, концов не найдут, потому что их нет… Что тебе надо? Чтобы я ушел из уголовки? Да пожалуйста, уродуйтесь вы сами за эти кошкины слезки…

– А вот, к примеру, где ты был, когда в «тыще» ухлопали Мироненко? – наугад спросила Даша.

В глазах у него молниеносно промелькнуло нечто. Но тут же опомнился, пожал плечами:

– Где? Дай припомнить… С одной лялькой. Лялька, если что, подтвердит.

– Сука, – сказала Даша. – Значит, все же ты…

– Ты про что?

– Как же я тебя раньше-то проморгала…

– Понимаешь, я хочу жить – и умею. А ты хочешь, но не умеешь нисколечко…

То, что прыгнуло у него в глазах при реплике об убийстве Мироненко, Даша истолковала недвусмысленно.