Танец Бешеной

Ты представляешь, как можно интерпретировать этот твой визит? Вдобавок ко всему, что на тебе уже висит? Списали тебя. Никто не защитит, – он глянул на часы. – К твоему журналисту еще час назад… поехали. И я, ручаюсь чем угодно, в эту самую психушку приду и буду тебя там иметь, как хочу и сколько хочу. Василич обеспечит. Любит марки, мразь, филателист хренов, до полного безобразия. У него жена молодая, деньги пылесосом тянет, да и сам пожить любит широко. Сам тебя к коечке привяжет и рот заткнет. К судье ты потом, может, и прорвешься. Но веры тебе не будет…

– Хватит, – сказала Даша.

– Ну, давай по-хорошему. Я тебя золотом осыплю. В буквальном смысле слова. Ты же видела Париж, ты не баба крестьянская…

– Я вот подумала… – сказала Даша. – Неужели Фогель крутится с сатанистами только ради того, чтобы подкрепить операцию прикрытия? Наверняка он и еще какие-то свои наработки на наших кроликах отрабатывает?"

"– Не стоит лезть в эти тонкости, милая…

Даша резко встала. Ничего нового и полезного она уже больше не могла услышать – и все сильнее боялась, что в самом деле не выдержит, выстрелит.

– Уходишь? – спросил Агеев. – А далеко ли ты уйдешь? Даша, в последний раз предлагаю добром договориться…

Она сунула пистолет в карман, взяла шапку и пошла к двери, фиксируя обоих краешком глаза.

– Даш, а ты уверена, что записала хоть сантиметр? – вдруг спросил Агеев.

Даша остановилась.

– Ты сейчас держалась, почти как Олечка Ольминская, – с налетом грусти сказал Агеев. – В том смысле, что совершила сложную ошибку… недооценила меня, грешного. Списываю на твое возбужденное состояние… это же элементарно, Ватсон. Даже у обездоленного российского сыщика может оказаться в кармане нечто звукозаписывающее.

Уж эту-то аксиому забывать не стоит. Ну неужели ты решила, что я настолько лопоух? Что буду вести столь откровенный разговор, давать против нас все улики, не приняв мер предосторожности?

Даша выхватила из кармана сверхчуткий японский диктофончик, оставленный Флиссаком, чуть перемотала пленку назад, вывела громкость на максимум и прижала черную коробочку к уху. Отмотала побольше, то же самое – шуршанье, редкие потрескивания, словно отдаленные грозовые разряды отзываются во включенном приемнике, тишина…

– Дарьюшка, я в тебе чуть-чуть разочаровался, – весело сказал Агеев.

 – Дарий у нас большая персона, у него по всей квартире понатыканы глушилки, как ты ни старайся, ни словечка не запишется. Последний раз предлагаю: садись, и попробуем договориться миром. Я же тебя не заставляю продавать служебные тайны, наоборот, я тебя хочу забрать из этой вонючей конторы и сделать настоящей женщиной…

Все. Последний и единственный туз оказался крапленым.