Танец Бешеной

 – У вас, случайно, нет телефона комиссара Дюруа? Получила от него письмо, нужно позвонить, поблагодарить, и спохватилась вдруг, что телефонов-то и не взяла в свое время…

– О, разумеется! – Он достал изящный блокнот в красной обложке с белым силуэтом Эйфелевой башни. – Вот этот – служба, комиссариат. Этот и этот – дом.

Ни секунды колебаний, совершенно естественный тон, взгляд ни на миг не вильнул… А собственно, даже если он и не писатель, почему он не может знать комиссара? Шарахаешься вслепую, набиваешь синяки…

– А что пишет? – поинтересовался Славка, когда француз колобком выкатился в коридор.

– Ага, – сказала Даша. – Думаю вот, не согласиться ли… Орлы, вы хорошо слышали, что я сказала про Солнечный? Готовьте-ка себя морально, нынче же и приступаем. Что слышно из психушки?

– Доктор все еще не в кондиции, – доложил Толя. – Только санитары отвернутся, он уже под кроватью засел и от убийц отмахивается. Три грации его достают день и ночь…

– Понятно, – разочарованно кивнула Даша, сняла с вешалки пуховик. – Настраивайтесь на Солнечный, а я исчезаю.

Глава шестая

Забавы в парижском стиле

В таком бешенстве Даша Глеба еще не видела. Он держался, как мужику и положено, не срываясь на истерики с матерщиной, но глаза от ярости стали совершенно стеклянными. Сидел, привалившись к стене, смолил сигарету за сигаретой и, судя по вдохновенно-озверевшему лицу, строил планы роскошной мести. Увы, Даша прекрасно сознавала, что это не в его возможностях. Может быть, и не в ее. Те, кто устраивает такие фокусы, попадаются редко.

Их час назад выставили на кухню, а в комнате шуровали гений фотографии Паша Тимонин и двое узких специалистов-практиков.

Возглавлял все это предприятие мрачный и неразговорчивый даже среди своих подполковник Граник, доверенное лицо Дронова, ведавший в городском УВД едва ли не самой таинственной и законспирированной службой, в чью задачу входило выявлять внедренки в собственных рядах – от «проводок» криминала до агентуры «соседей». Естественно, столь увлекательное занятие в два счета сделает мизантропом любого…

– Придется, наверное, все-таки заявления подать… – сказала Даша осторожно.

– Да хоть сто, если надо, – махнул рукой Глеб. – У тебя-то как, лопатками стенку чувствуешь, или не столь мрачно?

– Да вроде обошлось, – как можно беззаботнее ответила она, чтобы не нагнетать трагедию. – Я все же, скромно говоря, кадр не из бросовых. Спишут на милые забавы обрученных…

– Такое впечатление, что тут постарался осколок прежних эпох. Когда по любой аморалке лупили из крупного калибра.

– Может, он и пытается такое впечатление произвести, – сказала Даша.