Танец Бешеной

Он огляделся, чутьем, должно быть, уловив, что на него, как медведь на крестьянина в классической басне, должен насесть здешний главный, и пытаясь главного вычислить.

– Здравствуйте, – сказала Даша, взяла его под руку и повела немного в сторонку. – Это я тут банкую. Капитан Шевчук.

– Это вас кличут Рыжая?

– Ага, – сказала Даша. – Я самая. Вы как, Петр Георгиевич, протесты будете заявлять?

– Следовало бы. Когда столь бесцеремонно врываются… Но я, вообще-то, подожду. Смотря что преподнесете.

– Печальную весть я вам преподнесу, – сказала Даша.

 – Вы вон ту машину знаете?

Он присмотрелся.

– Даже не скажу…

– Не ваша?

– Я машинами не занимаюсь. На это есть один из замов. И все номера не помню. Вы, наверное, тоже все ваши машины в «лицо» не знаете?

– Там Зыбин, – сказала Даша. – Мертвый. Тезка ваш, Петр…

Его лицо мгновенно стало еще более зажатым:

– Кто? И – как?

– Два раза – ножом в сердце, – сказала Даша. – Кто – простите, не знаем… Может, у вас есть догадки и предположения?

– Никаких.

– Даже для приличия не станете в небо таращиться и губами шевелить?

– Я про вас слышал, – сказал он медленно.

 – И потому вашей манере разговора не удивляюсь…

– Бог мой, а какие у меня манеры? Просто беседуем…

– Мне не нужно ничего изображать «для приличия». Совершенно не представляю, чем он занимался.

– Он же у вас занимал довольно высокий пост…"

"– Видите ли, у нас, в отличие от вашего ведомства, несколько другие порядки, – терпеливо объяснил он. – Шеф не обязан быть в курсе совершенно всех операций. Особо доверенные люди, к числу которых принадлежал и Петр Павлович, могли в особо оговоренных случаях принимать решения на собственный страх и риск, самостоятельно разрабатывать что-то.

При соблюдении некоторых условий, понятно. Предельно упрощая, их можно определить так: не причинять вреда конторе, ни во что ее не втянуть… Хотя, конечно, принято было о любой такого рода работе на еженедельных совещаниях докладывать.

– А если он работал что-то абсолютно свое?

– Не думаю. Он был дисциплинированным человеком.

– Ну, а если ему предложили особенно вкусную сумму?

– Слушайте… Давайте откровенно.

Почти на каждого можно найти соответствующую сумму. Возможно, и на вас, простите… И в таких условиях стопроцентную гарантию может дать лишь Господь Бог. Я не считаю, что он ради левого заработка мог пренебречь интересами конторы. Но предугадывать его реакцию на искушающую сумму я бы не взялся. Может быть, да, может быть, нет.

– Иными словами, вы ничего не знаете?

– Ради этого не стоило меня сюда вытаскивать. Можно было приехать и спросить. Я повторил бы то же самое.