Танцы на стеклах. Книга 2

И когда она начинает оседать, я едва успеваю подхватить ее маленькое слабое тело. В салон самолета я вношу ее на руках, в бессознательном состоянии Мэл инстинктивно прижимается ко мне, ее сердце рядом с моим дарует мне новую волну боли. Это все, на что я могу рассчитывать… И оказываюсь прав, потому что минуту спустя она приходят в себя и в ярости начинается вырваться из моих объятий, осыпая градом ударов.

– Не прикасайся ко мне, больше никогда. Слышишь? – кричит она, глядя на меня, посветлевшими от гнева, глазами. С отпускаю ее и сажусь рядом.

– Пристегни ремни, Мэл, мы взлетаем, – произношу я глухо. Хотя куда там, мы не летим, а катимся в пропасть…

Она молчит, пока самолет набирает высоту. Молчит и смотрит в иллюминатор, глядя как дворцы и небоскребы Анмара остаются далеко внизу. Все закончилось. Я слышу, как она думает. Вряд ли Мэл осознает, что мы летим в том самолете и в том же составе, что несколько месяцев назад. Мне кажется, что прошла целая вечность с тех пор, или просто мы стали другими. То, что должно стало быть игрой, развлечением для меня… а стало началом чего-то совершенно нового. Я разрушил ее до основания, выпил душу жадными глотками, сделал все, что хотел и даже больше, я протащил мою девочку через ад, лишь для того, чтобы понять – она достойна только рая. Мelegim.

Ты, лучшее, что случалось со мной, melegim.

Когда под нами остаются только облака, я чувствую, как ее отпускает, как расслабляется ее тело, начиная медленно содрогаться. Я знал, что это случится, и когда Мэл устает сдерживаться, позволяя рыданиям вырваться наружу, и они переходят в неуправляемую истерику. Бесконечный поток слез, слов и обвинений. Отстегнув наши ремни, я сжимаю ее в объятиях, не позволяя оттолкнуть. Что бы она не говорила, как бы не билась, проклиная мое имя, ей нужно сейчас именно это. Нужно. Чтобы я держал ее. Крепко. Плачь, маленькая, плачь. Скоро все закончится, и ты сможешь меня ненавидеть сколько угодно, но сейчас я буду единственным, кто утонет в твоих слезах, единственный, кто виновен в них.

– Прости меня, melegim, – повторяю я шепотом, когда первая волна ее истерики сходит на нет, и Мэл ненадолго затихает, прижимаясь щекой к моей груди, я перебираю пальцами ее волосы, те самые чудесные белокурые локоны, которые однажды привели ее в мои объятия. Это мгновение я пронесу через всю жизнь. Я знаю. Ничто не затмит его по силе эмоций, которые сокрушают мое сердце, разрывая на части безудержной болью.

– Никогда, – отвечает она тихо, сжимая пальцами мою ладонь. Отчаянье тугими тисками сжимает мое сердце. Еще несколько мгновений, пока мы в небе, вдалеке от реальности, которая ждет нас внизу, я могу ощущать ее рядом. Понимая, что потерял безвозвратно, но это не значит, что я не буду сражаться.