Таня Гроттер и Локон Афродиты

Для любого же из домовых, связанных со школой волшебства сакральной пуповиной, тайн на Буяне нет. Главное – суметь найти с маленьким народцем общий язык. У Ваньки же это умение было от Тарараха.

Несколько раз ударив ногой люк, Ванька понял, что он заперт снаружи, и вышиб искрой. Он был так разозлен, что искра неожиданно получилась двойной, и люк вылетел с грохотом. Пространство вокруг Ваньки заволокло дымом.

Выбежав на крышу, Ванька осмотрелся. Дым уже почти рассеялся. Бейбарсов легко, точно кот, соскочил с шара и остановился рядом с Валялкиным.

– Что тебе здесь надо? – поинтересовался он.

– Где Таня? – крикнул Ванька, косясь на зависший в воздухе столик с фруктами."

"– Это я у тебя хотел бы спросить! Кто тебя вообще сюда звал, убогий? – с холодным раздражением спросил Глеб.

Он щелкнул пальцами, и фрукты на столе обратились в пепел.

– Оставь Таню в покое, некромаг. Не знаю, зачем ты вертишься вокруг нее, но явно не затем, чтобы сделать ее счастливой! – вскипел Ванька.

– Что ты понимаешь, ловец гарпий? Уйди, жалкий маг-маечник, не вставай у меня на пути! Ты не знаешь, кто подарил ее мне и как ничтожен ты рядом с ней! – устало сказал Бейбарсов.

– Что-что? Я не ослышался? Тебе подарили Таню? – не поверил Ванька.

– Точно. Ты все услышал правильно. Рад, что серные пробки в твоих ушах пропустили мои слова! – похвалил Бейбарсов.

– Прекрасно. Рад за тебя! Разреши принести тебе мои поздравления!

– Разрешаю! Можешь приносить! – великодушно сказал Глеб.

Ванька Валялкин улыбнулся мягко и рассеянно. Потом сделал полшага вперед, размахнулся и врезал Бейбарсову в челюсть.

Глава 8

МЕРТВЕЕ МЕРТВЫХ, ЖИВЕЕ ЖИВЫХ

Остаток ночи прошел смазанно.

Таня была вместе со всеми, в Зале Двух Стихий, где гремела музыка, столы ломились от яств и среди танцующих, бряцая шпорами, кружились поручик Ржевский с Недолеченной Дамой. По случаю праздника в спине у призрака кроме дюжины ножей торчали еще пожарный лом и два томагавка. Кроме того, через каждые пять минут у Ржевского от восторга срывало крышу, которая носилась по залу отдельно от счастливой пары.

– Ах, мне так хорошо! Так легко, так свободно! Подержите кто-нибудь мой аппендикс, чтобы я могла всецело отдаться гармонии! – восклицала Дама.

Часа в три ночи, толкая перед собой бочку с Милюлей, которая скандалила и требовала продолжения праздника, из зала важно удалился Поклеп Поклепыч, обрызганный водой с головы до ног.

– Наконец-то! И наломал же Поклеп дров! Наливать русалке шампанское – это ни в какие ворота не лезет! У нежити и без алкоголя с головой неважно! – сказала Великая Зуби.

– Одно уточнение, милая! Поклеп тут ни при чем. Он не смог отобрать у нее бутылку, – восстанавливая справедливость, заявил Готфрид Бульонский.