Телохранитель. Мы под запретом (СИ)

Женя в моем воображении какой-то слишком идеальный принц, без страха и упрека, а это…будто разбивает идеальный образ. Но совсем не значит, что теперь я готова испугаться и сбежать без оглядки. Нет, конечно.

Однако скрывать свое отношение я не собираюсь.

—Да, честно, но я в шоке, —говорю правду, покрываясь липки потом.

Я не считаю, что человек, который совершил убийство, это конченный человек, но в моем окружении таких не было никогда, вот почему сейчас я испытываю смешанные чувства, не поддающиеся логике.

За что? Почему? Как это случилось? Мог бы он снова это совершить?

И самый главный вопрос…

Смогла бы я пережить повторение ситуации?

—Это нормально, Света.

Мы говорим без прикрас, но смена настроения сильно ударяет по нервной системе. Я скукоживаюсь и сжимаю руки в кулаки. Нет, меня не оттолкнет это, я вообще смутно представляю, что смогло бы меня оттолкнуть. От страха, что он неправильно понял мои чувства, сразу же встаю и подхожу к нему, обнимая стоя, а затем и вовсе усаживаясь на руки.

Носом утыкаюсь в область около уха и втягиваю в себя неповторимый запах.

—Это не повлияет на мое решение всегда выбирать тебя при любых условиях, Женя. Ничто и никогда не повлияет.

—Никогда не говори никогда, малыш, потому что все на свете случается, — он перехватывает мои руки и целует, посматривая на меня украдкой. Мы так и сидим в обнимку по итогу, пока не подходит официант и не уточняет, не принести ли нам еще что-то.

Нам вообще больше ничего не надо, лишь бы этот день не заканчивался никогда. Вот так в объятиях друг друга.

Но я все-таки набираюсь смелости и задаю вопрос, который точно поставит точку в сомнениях и бесконечных думах.

—Как это случилось?

По лицу Жени проходится судорога, а затем стелется спокойствие. Именно с таким выражением он и начинает рассказ, пока в глазах тлеет слабый огонь."

"—У меня не было выбора. Друг моего отчима хотел мою сестру. Сначала все было только на словах, позже начались действия. Я защищал ее, в итоге превысил свои «полномочия». Тогда ходил на тренировки по боевому самбо, боксу, борьбе. На все я ходил, чтобы сублимировать, так что бить я умел и делал это вполне сносно.

Язык противно липнет к небу. Не моргая смотрю на Женю в ужасе, представив в голове скверную картину всего, что он описал. Боже. Я же тут допускала варианты, конечно, но точно не могла бы представить, что все будет именно так…

Сестра? Что?

—Боже мой. Какой ужас.