Телохранитель. Мы под запретом (СИ)

Как только лишний свидетель покидает помещение, Женя встает, и мой взгляд снова плывет по фигуре, задерживаясь на выразительно бугре, по которому я совсем недавно проехалась ягодицами.

От безумных мыслей в груди разливается свинец и очень хочется плакать, но я держусь, сжимая руки в кулаки. А вот мой телохранитель поворачивается ко мне спиной и с высоты собственного роста падает на маты прямо на ладони, начиная отжиматься от пола. Я сбиваюсь после двадцатого раза, впитывая в себя бугристость мышц и переливающуюся от пота кожу, резковатые движения рук, низко опущенную голову, и вздохи.

Самые пламенные в моей жизни, заставляющие слюну во рту становиться вязкой. Медленно привстав, я прижимаю ноги к груди, умещая руки на коленки. И смотрю, смотрю, смотрю.

Спустя вечность Женя падает на пол и бросает отборную брань в пространство. Мурашки по коже скачут без остановки.

А затем самый главный завоеватель моего сердца встает, поворачивается и очень медленно подходит, протягивая руки ко мне. Безвольной куклой оседаю в уверенном захвате, и вот уже стою на своих двоих перед ним. На дрожащих ногах, грозящихся подкоситься в любой момент…

Глава 23

СВЕТА

—Послушай меня очень внимательно, Свет, —медленно и по слогам произносит Женя, обхватывая мое лицо двумя руками.

Это снова разряд тока, насквозь прошивающий меня с ног до головы. Пожалуйста, Женечка, не надо…Я криво улыбаюсь через силу, одновременно сжимая руки в кулаки.

А затем слегка прикрываю глаза, погружаясь в прикосновения целиком. Мне больно, потому что я отчетливо понимаю, что он скажет дальше.

—Я не должен был тебя трогать. Этого больше не повторится, — слегка задев большим пальцем мою нижнюю губу, Женя, чертыхнувшись, резко поднимает взгляд на мои глаза.

Смотрим друг на друга в упор. Это еще больнее. —Мне жаль, что я не смог сдержаться, это все оказалось для меня слишком, — хрипит он, опуская голову к моему лицу и сталкивается лбом с моим. Впитываю непозволительную близость, и молюсь всем богам, чтобы она не прекращалась. Но он отшатывается от меня первым.

Очень больно, практически удар под дых.

Слишком. Слишком. Значит, он боролся, раз так сложно ему было удержаться? Значит, мама права была, да? Вместе с радостью меня затапливает еще и сожалением, смешанным с обидой.

Почему же тогда он сдается?"

"—Жаль…— повторяю я, практически не дыша. Просто нечем. А он смотрит на меня без жалости и очень серьезно. Мой телохранитель серьезно настроен оборвать ту тоненькую ниточку, что образовалась между нами и навсегда о ней забыть.

—Ты молодая, красивая, умная девочка, у тебя вся жизнь впереди с каким-нибудь очень…достойным сверстником, — выплевывает мне в лицо крайне обидные и острые слова, и я не сдерживаюсь, хоть и душу в себе рыдания.