Твой шёпот в Тумане

Здесь всё было не тронуто. Совсем. Ваза, в которой всегда были цветы. Отец обновлял их. Не давал стоять сухостою. Кровать, заправленная ярким пледом. Занавески на окнах.

Грязные и истлевшие от времени, некогда бывшие белоснежными, подвязанными шелковой лентой. Даже шкаф, и тот был на месте. Подойдя к нему, открыла покосившуюся створку. Мамины вещи. Платья.

— Странно, — выдохнула я, сдерживая слёзы, — папа сказал, что всё здесь порубил на дрова.

— Он любил твою мать. Это чувствуется. Это она, — обойдя комнату. Вульфрик остановился у прикроватной тумбочки и поднял маленький нарисованный портрет.

Стёр с него пыль. Протянув мне картину, он ободряюще улыбнулся. — Вот и память о ней.

— Мама. — с портрета смотрела молодая, так похожая на меня и Эмбер женщина.

Те же прямые светло-русые волосы, яркие васильковые глаза. — Мамочка, — не удержавшись, я пригладила картину пальцем.

— Как она умерла, Томма? Что случилось с ней?

— Никто не знает, — я не могла оторвать взгляд от изображения. Казалось, сейчас мама оживёт и подмигнёт мне. — У соседки сын заболел. Она, как обычно, пошла в лес за травой. И не вернулась. Мы ее искали. Я ослушалась отца и тоже побежала в туман. За спинами мужиков папа меня не видел. Он, вообще, как обезумел. Мы вышли на поляну. Там стояла корзинка, лежало ее платье и даже белье нижнее, а она словно растаяла.

— И что, ни следов, ни намёков на борьбу? — я покачала головой. — Просто так, Томма, никто не пропадает. Есть у меня предположение насчёт теней. Думаю — это души принесённых в жертву людей. Учитывая, что одна из деревень — убежище сектантов, послушников смерти, становится понятно, почему так много их здесь.

— Ты ведь шутишь? Вульфрик, мы простые люди, у нас никто никого в жертвы не приносит.

— Но люди пропадают, — он приподнял бровь. — И, скорее всего, чаще женщины.

Или девушки? Томма, кто пропадает чаще?

Я не могла открыть рот, чтобы ответить, потому как пропадали девушки. Почти всегда. Да и мужчин мы недосчитывались, но реже, намного реже.

— Кто умер последним? Кто пропал в тумане до нашего прихода?

— Ганья, — шепнула я, — её нашли у деревни растерзанной. Её сестра спаслась на болотах.

Вульфрик покачал головой. Я понимала, что его доводы логичны и опровергнуть их сложно, но всё же.

— Моя мама…"

"— … принесена в жертву, как и остальные, — резковато перебил он меня. — А догадываясь, кто твой отец…

— Нет, — выдохнула я. Мир качнулся перед глазами и растёкся чёрными пятнами.

— Томма, — подхватив меня, Вульфрик прижал к себе.

— Она похоронена рядом с дедом. Папа не мог. Не мо! Он искал её. Он плакал по ночам! Он не мой.

— Не мог милая, конечно, не мог. Но у вас целая деревня фанатиков. Видимо, кому-то другому это было очень нужно. Мы всё выясним, родная.

— Но там же могила.