Теперь ему принадлежу. Беременна от монстра

Всю беременность знала, что это случится, но когда за Андреем закрылась дверь, ощутила себя брошенной. Уговаривала себя, что все хорошо. С тех пор как он силой забрал в свое логово и объяснил: нам по пути, пока ты не родишь, так и должно было случиться.

А теперь…

Не было надлома, только опустошение. Если бы муж бросил меня с ребенком на руках, это чувство было бы оправдано. А так я знала, что он не мой, время пройдет и меня покинут. Некого винить.

Но больно стало так сильно, словно он не просто ушел — бросил нас. Я без сил плакала, и целовала дочь.

— Анюта, — шептала я на ушко. — Анечка…

С ней я чувствовала себя уязвимой, испуганной, но не такой одинокой.

Он просил не волноваться, а я не могла. Молилась за него и ждала, когда меня заберут. У меня было время подготовиться к такому будущему морально, пока я была беременна, но это невозможно. С Андреем слово «стабильность» можно забыть. Я не знаю, как девушка со счастливым детством смогла полюбить такого, как он. Но мама, помоги ему.

Анюта дремала, пока я мысленно говорила ее отцу все, что не успела сказать лично.

За мной пришли через сорок минут.

Услышав стук, я инстинктивно притихла, как мышка.

Стучали во входную дверь с улицы — громко, настойчиво. Прижав к себе ребенка, я с ногами забралась на кушетку и забилась в угол. Меня колотило от страшного стука, пока тот не стих.

А вдруг это он?..

Я выключила свет в каморке, и выглянула в коридор.

В дверь снова заколошматили.

Кажется, меня заметили, потому что заорали:

— Лена, откройте! Мы от Эмиля Каца!

Имя прозвучало, как хлопок стартового пистолета. До этого я не решалась открывать, не зная точно, кто там. Теперь поспешила обратно в каморку и забрала со стола ключ.

Вставила в замок, провернула и отошла подальше, качая малышку.

В коридор вломились мужчины, впуская мороз в спертый воздух. Одеты одинаково — в черные костюмы под пальто. По голым ногам просквозил холод, краем одеяла я прикрыла лицо дочери. Чтобы не замерзла, и чтобы не увидели — я защищала ее от чужих взглядов.

Пятилась, пока не уткнулась спиной в стену — коридор был не широким. Как же страшно без него… С тремя мужчинами, которых я видела впервые. И нам придется уйти с ними.

Почувствовав мое состояние, вскрикнула и тихо расплакалась дочка.

— Нас прислал господин Кац, — мужчина, видя, что я боюсь, успокаивающе выставив вперед ладонь. Пока я качала Анюту, он достал телефон и набрал номер. — Сейчас я сделаю видеозвонок, и вы убедитесь. Господин Кац? Мы на месте.

Он повернул телефон ко мне, и я узнала широкоскулое лицо Эмиля.

Экран телефона съел краски и так нордической внешности: бледная кожа, светлые волосы и глаза, все в сероватых тонах. Он щурился, словно ему мешал свет. Бессонная ночь и не льстящая камера накинули годов сверху и так немолодому мужчине.