Теперь ему принадлежу. Беременна от монстра

Ничего нового, у него каждый день праздник.

— Привет, Вита, — сказал он, перевел взгляд на меня и удивленно хмыкнул. — Ты что тут забыла?

— Вещи, — с каменным лицом сказала я.

— Какие еще вещи?

— Те, которые у тебя оставила.

— Ты что-то путаешь, — он пожал плечами. — Не в курсе…

— Да хватит, Валер, — встряла Вита, — они на балконе валяются.

К нему подошла незнакомая блондинка и обняла, прильнув всем телом, как гибкая тигрица. Новая подружка и натурщица. Взглянула высокомерно и безразлично, и спросила Валеру так, словно меня здесь нет:

— Твоя бывшая?

— Одна из, — он посторонился с порога. — Ладно, валяй. Иди сама ищи, нам не до тебя. Там не все вещи в порядке, ну извини, я думал, они тебе не нужны. Как будешь уходить, свистни.

Проклиная все на свете, я вошла в квартиру и огляделась. Почти нокаут. Я здесь была хозяйкой когда-то. Счастливая ходила по просторным комнатам в рубашке Валеры и считала, что у нас все хорошо.

Отношения — одна из самых хрупких штук в мире.

Больше всего надежд и меньше всего гарантий: одна слепая вера в любовь.

Сейчас Валера даже не смотрит на меня, мы четыре месяца не вместе — это много. Он ушел в зал к компании друзей. Смех, шутки, разговоры об искусстве… Наверное, только сейчас я почувствовала, что все изменилось. Я больше не часть их компании. Я жду ребенка.

Хорошо, не заметили, хотя новая подружка осмотрела мою футболку критикующим взглядом.

— По коридору до конца и налево, — бросила она, будто я не знаю, и ушла за Валерой.

Вита смотрела им вслед, как брошенная собачонка.

Ей хочется к ним на вечеринку.

— Иди давай, сама справлюсь, — вздохнула я."

"В дальней комнате ничего не изменилось: загрунтованные холсты, прислоненные к стене, старая кровать помята, залита вином и простыни выглядят несвежими. У Валеры другая спальня. Это кто-то во время ночной попойки уединился… Запах тяжелый, словно прошлой ночью здесь курили.

Это напоминало об Андрее.

Я распахнула окно, впуская летний воздух и шум с улицы, и вышла на балкон. Мои вещи валялись, где попало: в ящиках, на полу, в пакетах… Многое исчезло. Из любимой клетчатой рубашки, на которую я рассчитывала, сделали тряпку.

— Гаденыш, — пробормотала я, неловко опустилась на колени и начала запихивать уцелевшие вещи в подобранный пакет.

Даже претензии не предъявишь — слишком долго не забирала. Он вообще мог все выбросить.

Прежде чем уйти, я присела на кровать передохнуть. Беременность сделала меня слабее. Я начала быстрее выдыхаться, больше спать и вообще беречь себя. Что же будет, когда подрастет живот и я стану неповоротливой? Но ведь мама справлялась… Жаль, ее нет рядом, чтобы рассказать, как… Я попила воды и достала блокнот, полистать страницы с рисунками.

Сюда долетал гомон и смех из зала.