Тени сгущаются

Но она тут же одёрнула себя: «Нет! Я буду думать только о Песне и Собаке-Луне!»

И, сжав ещё плотнее свои веки, Гроза взвыла с утроенной силой, стараясь заглушить неуместные, но чрезвычайно навязчивые мысли.

Не успело эхо Песни затихнуть, как члены Стаи снова начали ссориться.

— Что это значит?

— О чём ты думала, Ветерок?

Сердитые голоса проникли в затуманенное сознание Грозы, и собака резко встряхнулась, пытаясь сосредоточиться: «Что-то опять не так…»

— Щётка тоже не выл! Я за ним наблюдал! — злобно выкрикнул Жук.

— И Лесник тоже, — лязгнула зубами Колючка. — Хромой, что ты скажешь о поведении твоей стаи?

— Это больше не моя стая, — мягко поправил её Хромой. — Мы все — одна стая, и вожак у нас Альфа. А Великая Песнь — дело добровольное. Если собака не хочет выть, зачем её принуждать? Песнь должна исходить из нутра, иначе она будет фальшью.

— Почему твои собаки не захотели выть? — прорычала Луна.

— Может быть, они просто были не в настроении? Собака-Луна сразу бы почуяла, что земная собака выла неискренне, — Хромой оставался невозмутимым. — Это бы обидело и оскорбило Всесобаку ещё больше, чем чьё-либо нежелание подвывать."

"— При чём тут это? — рявкнул Бруно, оскалив пасть и прижав к голове уши. — Великая Песнь предполагает участие всех членов Стаи, всеобщее единение собак, независимо от их настроения! Но твои бывшие подопечные, Хромой, всегда держались особняком. Даже после того, как присоединились к нам! Они и сейчас ведут себя как чужаки! Они всё ещё верят в Собаку-Страх! И даже не стараются стать частью нашей Стаи!

— Как мы можем считать себя частью вашей Стаи при таком отношении к нам?! — взвизгнул Щётка.

— Вот именно, — поддержал его Лесник, обнажив зубы. — О каком единстве может идти речь, если предпочтение всегда и во всём оказывается только избранным собакам — из бывшей стаи полуволка? Они ходят в любимчиках, а нас держат за «чужаков»? Разве это правильно?

«Довод Лесника был довольно веским», — отметила про себя Гроза. Но при упоминании о старом полуволке Альфе её пробрал зябкий озноб испуга. Все собаки знали, что полуволку нельзя было доверять, и закончил он тем, что предал свою собственную стаю и переметнулся на сторону Стали и её Свирепых собак. Почему Лесник и Щётка помянули в споре его имя? Уж не намекали ли они на то, что не испытывали доверия ни к кому из стаи Диких псов?

— Стая! — разнёсшийся по поляне командный рык их нынешней Альфы сразу же утихомирил собак. Съёжившись от одного лишь укоризненного тона собаки-бегуньи, они разом обратили к ней и морды, и глаза. Альфа стояла, высоко подняв голову и глядя на всех них с презрением. — Это была первая Великая Песнь для моих щенков. Вы не омрачите её своими мелочными склоками!

Шерсть на спине у Грозы вздыбилась.