Тетушка против

Глава 28"

"Совершенно не такой встречи ожидал Рауль. Он прибыл в город на рассвете, но не решился нарушать покой домочадцев и просто завалился спать в коляске, чтобы потом вернуться в особняк черным ходом, отловить Теодора и велеть ему незаметно перенести все ящики, рулоны и футляры в комнату экономки.

И только после этого отправился приветствовать виконтессу Леклер.

Как же так вышло, что за время его короткого отсутствия все дамы сошли с ума? Жанна начала молиться портрету, Соланж пошла войной на Пруденс, а последняя даже не глядела в его сторону.

— Надеюсь, дорогой братец, ты вволю повеселился, — ядовито проговорила Соланж, указывая на неподвижную скорбную Жанну, исступленно перебирающую четки.

Он ничего не ответил, привлеченный тусклым блеском меча. Должно быть, потрясения последних дней играли с ним плохую шутку: показалось, будто древнее оружие завибрировало, узнавая и приветствуя господина. Рауль ощутил беззвучный зов и невольно сделал шаг вперед.

Тень мелькнула у двери — Пруденс. Она вошла по обыкновению тихо, бледная и чем-то расстроенная, остановилась у порога, то ли ожидая распоряжений, то ли желая что-то сказать.

— Какие же услуги вы оказывали виконтессе Леклер, коли она так высоко вас ставит? — с не меньшей ядовитостью спросила у нее Соланж.

И снова она не получила ответа — кажется, Пруденс решительно не желала укалываться отравленными шпильками.

Рауль сделал еще один шаг. Померещилось, что вояка на портрете оскалил зубы — угрожающе и крайне злобно, будто бы его приводила в бешенство сама мысль о мече в чужих руках.

— Ваша светлость? — донесся встревоженный голос Пруденс. Не оглядываясь, он протянул руку назад, безмолвно прося о помощи — удержаться бы на краю пропасти, не провалиться в бездну видений. И тут же вздохнул с облегчением от ее надежной и теплой ладони, твердо обхватившей его ладонь. Что-то громко воскликнула Соланж, но смысл ее слов не коснулся разума.

Пальцы Рауля, живущие своей жизнью, сомкнулись на знакомой шершавой обмотке рукояти. Холод металла гарды впился в кожу, и в ту же минуту в оглушительную тишину ворвался гневный крик:

— Не смей к нему прикасаться, он не твой! — Жанна вскочила с колен, пылая яростью, страшной и нечеловеческой. — Ты! Ты слабый, презренный… Земли распродал, замок не сберег… Но меч тебе не достанется!

И она вцепилась ногтями в руку брата, пытаясь отодрать ее от рукояти. Портрет зашипел одобрительно, и Рауль вместе с острой болью от внезапной атаки принял на себя и всю его ненависть: эти дьявольские потомки! Кристоф пожертвовал женой, чтобы его род был славен в веках. Он без устали колол и рубил, добывая состояние кровью.