Тетушка против

Нарядная, опрятная, в белоснежном переднике с тонкой вышивкой и изумительной красоты цветастой шали, она непринужденно держала в руках связку дохлых крыс — за хвосты. Круглое, как спелое тыква, лицо с румянцем на выступающих скулах лучилось хитростью, а седые волосы оказались не просто тщательно уложенными в косу-корзинку вокруг макушки, но и еще украшены модными малиновыми и лимонно-желтыми атласными лентами.

— Чего вылупились, — рассердилась старуха, — шагайте, куда топали, не городите дорогу.

И она взмахнула крысами, подгоняя нерадивых чужаков.

Маргарет не пошевелилась.

— Так что там с сердцем? — твердо спросила она.

— А я уже который год талдычу мерзавке, — затарахтела старуха, без разгона продолжая долгий спор: — заканчивала бы ты, Белла, с приворотами, пока худого не вышло. Совсем дурное ведь дело, как ни посмотри. Да куда там! Мерзавка до денег страх как охоча, а матушку Люсиль побоку. Матушку Люсиль можно не слушать!

— Приворот? — поймала основную мысль Маргарет. — Какой приворот?

— Свежий, — охотно пояснила старуха, мазнула по Раулю цепким взглядом и уточнила: — надысь и поймал, сердешный. А всё красота проклятущая, никому покоя от нее нет. Мой третий муж тоже смазливым был, так я через день с него эту заразу сцепляла.

— И с меня сцепите, — потребовал Рауль нервно и принялся отряхиваться, как будто в паутину влип. — Что же мне, как дураку теперь за Жозефиной бегать?

— А хоть бы и за ней, тут у нас имен не спрашивают. Бегать-то будешь, касатик, вот только подожди, как луна в полную силу войдет, и на стену от любви полезешь. Белла-мерзавка свое дело знает. Работает грубо, без души, зато намертво.

— Что значит — намертво? — перепугался Рауль. — Пруденс, скажите ей!

— Мы хорошо заплатим, — сказала она.

— Заплатите, — кивнула старуха, — как не заплатить. Касатик-то вон аж с лица спал, у таких, кто против волшбы прет, мозги первыми запекаются.

— Перестаньте переть, ваша светлость! — рявкнула Маргарет. Он только жалобно хлопнул ресницами и пролепетал:

— Да не хочу я вашу Пеппу, а оно само выходит.

— Вот что, — старуха снова взмахнула крысами и принялась командовать: — ты, голубушка ступай и раздобудь корову, да смотри, чтобы пожирнее, обязательно черную или красную. Приведешь ее вон в тот дом, с багрово-бурой крышей, отсюда видать. А ты, касатик, за мной. Я пока тебя травками отпою, пошепчу над сердешным.

— Как корову? — растерялся Рауль. — Где Пруденс ее возьмет?

— Уж будьте уверены, за рога приведу, — пообещала Маргарет и, развернувшись, принялась карабкаться вверх по склону.

Думать о Пеппе она себе запрещала, но все равно думала.