Точка Бифуркации XII

Групповые барьеры противоборствующих групп трещали, звенели и вибрировали от нескончаемого входящего урона, но за первые минуты боя никаких заметных подвижек в подавлении сил врага никому достичь так и не удалось. И очень быстро всем участникам сражения стало ясно, что картина не изменится и в том случае, если сжечь в два или три раза больше маны. Поэтому в следующие несколько секунд, бойцы обеих сторон, из тех, кто ещё не успел обнажить клинки, буквально одновременно сделали это, сразу же став неспешно шагать навстречу друг другу.

Первыми ударами обменялись не сразу, но едва звон клинков разрезал кратковременно повисшую на поле боя тишину, как эти звуки тут же наполнили всё окружающее пространство.

Мятежники, пользуясь численным перевесом, пытались взять бойцов царевича в кольцо. Каждый из атакующих работал слаженно, но наталкивался на прочное сопротивление, ведь каждый защитник был не только опытным мечником, но и умело пользовался телекинезом для удержания или смещения врага. Телекинетические потоки незримо переплетались в воздухе, сталкивались друг с другом, мешали противнику приближаться и одновременно наносили удары.

Воздух дрожал от силы соперников, чьи дары вступили в сложнейшую схватку, блокируя и нарушая магические структуры друг друга.

— Многовато их будет, Ваше Высочество, — бросил телохранитель, отбрасывая от себя очередного противника.

— Справимся, — спокойно ответил Романов, взмахом руки притягивая ближайшего врага и вонзая клинок в его горло.

На асфальте безвольными куклами уже валялись окровавленные тела павших, а бой продолжался, не оставляя ни одной стороны без потерь.

Под ноги принцу упал уже четвёртый враг. Ещё нескольких он тяжело ранил — и нет, дело было не в филигранном мастерстве мечника, а именно в силе дара, которая позволяла наследнику престола большинство подступающих противников едва ли не наглухо блокировать, и следом же легко разбивать, отправляя к праотцам."

"Звон клинков перекрывал грохот выстрелов, а воздух был густ от магических искр, запаха крови и озона. Романов двигался уверенно, каждый его шаг был точен, едва ли не каждый удар — смертелен.

Он не просто бил — он полностью контролировал поле боя перед собой, легко читая намерения врагов и упреждая их атаки.

Его бойцы, подгоняемые таким примером, сражались с ещё большей решимостью. Наконец, гвардейцы принца пошли в контратаку, стараясь оттеснить противника. Крики раненых и погибших заглушались гулом битвы, мелкие снежинки оседали на лицах бойцов, смешиваясь с потом и кровью, но ни одна из сторон не желала сдавать позиции и отступать назад.