Точка кипения крови

Одному богу известно, сколько раз Кармазину хотелось дать ей по башке сковородой, чтобы она не вмешивалась. Старушенция всегда сидела дома и как только слышала скрип двери в его комнату, сразу выползала в коридор, чтобы посмотреть, как на этот раз он портит свой ужин и как она может ему помочь. Картошку, например, надо резать кубиками, а не соломкой. Сгущенное молоко ложкой есть не положено, а исключительно размешивать в чае. Оливье с мясом готовят, а не с колбасой. И даже кипяток у Станислава не совсем православный – надо кипятить холодную воду, а не горячую, тогда это будет кипяток, а так – «тяжелая» вода с изотопами… Если квартирант намеревался куда-то уйти, то она выходила, чтобы его «проводить» и уточнить цель его похода.

При этом строго напутствовала: «В девять вечера я закрою дверь на засов». Угроза была реальной – на двери действительно имелся стальной засов длиной в полметра, и несколько раз опоздавшему Кармазину пришлось по полчаса барабанить в дверь, так как бабулька ко всем прочим недостаткам была еще и глуховата.

Он стойко терпел эти «прелести» из-за того, что сумма за постой по московским меркам была просто мизерной.

За большую сумму комнату он позволить себе не мог, потому что нормальную работу найти не получалось. И это была вторая причина, по которой не сложилась его жизнь в Москве.

– А что у вас за профессия? – спрашивали в столичных кадровых агентствах.

Прописанная в его дипломе «командно-тактическая» специальность не говорила кадровикам ровным счетом ничего. Да, в армии он мог командовать взводом, ротой и даже батальоном, но на гражданке это не прокатывало. Здесь командиров хватало и без него.

Одним словом, он постоянно и во всем ощущал себя бывшим.

Бывшим капитаном, бывшим спецназовцем, бывшим командиром разведывательно-диверсионной группы. Бывшим, бывшим, бывшим… Присутствовала в подсознании и обида на то, что чиновники так варварски обошлись с заслуженными профессионалами. Но больше было безысходности от невозможности найти свое место.

Так и вернулся он в Новорубинск, где после смерти матери пустовала небольшая квартира."

"Поначалу Кармазин был настолько обескуражен резкой переменой в жизни, что не хотел ничего. Отсыпался, постоянно пил и бездумно пялился в экран телевизора.

По всем каналам транслировали радость электората: криминал, политику и светскую блевотину. Но выбора не было…

Через некоторое время ему надоело сидеть в квартире, задыхаясь собственным перегаром. Да и накопленные денежные средства изрядно уменьшились. Он решил найти работу в родном городе.

Обзвонив бывших коллег по службе, Кармазин внезапно понял простую и неприятную вещь: с его уникальной специальностью устроиться в нашей стране не так-то просто.