Точка росы

В ожидании электрички она очистила мандарин, а Дональд, встав чуть поодаль, наблюдал за ней в видоискатель. Фотоаппарат был замаскирован в картонный пакет из-под сока, и можно было периодически подносить его к лицу, не рискуя привлечь внимания окружающих. Лехельт видел несколько грубоватые, первобытно страстные черты ее рябоватого лица, полные, чувственные губы и невольно любовался ею, попадая под власть неведомой и неодолимой силы женского обаяния. В третий раз он сфотографировал ее просто так, без особой нужды, крупным планом.

Ему хотелось, чтобы в архиве “наружки” осталась ее фотография."

"Работая в составе наряда, контача с объектом лишь периодически, подгоняемый командами Кляксы, сентенциями Волана или приятельскими подколами Морзика, Андрей никогда не ощущал возникновения внезапной связи с человеком, которого они “тянули”. Сейчас же он вдруг осознал себя причастным к жизни этой женщины, сторонним, но не равнодушным наблюдателем. Он не имел собственной воли — она решала, куда им обоим идти и что делать.

Женщина села в электричку на Петергоф.

Он вошел в соседний вагон, выждал несколько минут, потом неприметно перешел в ее вагон и сел в двух креслах позади. Он слышал, как она разговаривает с попутчицей, сетует на плохую уборку улиц, на грязь и разруху коммунального хозяйства. Говорила больше попутчица — а женщина отвечала доброжелательно, но односложно и как-то отстраненно. От нее по-прежнему веяло одиночеством.

Она сошла в Лигово и пошла дворами, петляя по кривым дорожкам между домами. Дональд следовал за ней. В тамбуре он вывернул куртку обратной стороной, превратив ее из черной в зеленую, снял шапочку и одел на нос смешные очечки с простыми стеклами.

Если на Балтийском вокзале он выглядел как молодой, утомленный ночной сменой мужчина, то на платформу Лигово ступил прогулявшим первый урок тинейджером. Чтобы пакет с фотоаппаратом не бросался в глаза, он спрятал его в пластиковый красный мешочек: порой, меняя типаж, разведчик забывает какую-нибудь второстепенную, но приметную деталь — и тем самым может выдать себя с головой.

Чувство отстраненности и одиночества, исходящее от женщины, захватило и его. У него не было своей личной цели — и это отделяло его от всех людей, спешащих и неспешно прогуливающихся. Он был свободен — и порабощен одновременно...

В молочной палатке женщина купила несколько упаковок йогурта — и Дональд подумал, что у нее, должно быть, есть дети. Андрей смутно представлял, чем именно следует кормить детей, но справедливо полагал, что уж йогурт дети должны есть обязательно.