Золушка вне правил

Ласково пригревало, но не жгло, солнышко, вновь появилась зелёная трава, днём на стоянках можно было погулять без пальто. Я уже подсчитывала, когда же мы приедем, наконец. Получалось, через два дня. Но все пошло кувырком.

Сегодня обедали прямо в дормезе, не останавливаясь. Барон принял изрядно вина и теперь выглядел раздухаренным, что меня беспокоило. Подождав, пока Ульрика уберет остатки обеда, сложит стол и уйдет в карету для слуг, дед достал откуда-то стек, размахнулся и ударил меня по руке. Я этого не ожидала и зашипела сквозь зубы. Барон был счастлив, глаза блестели, дышал часто. Но и я собралась с духом и в тесноте кареты всё-таки заехала ему ногой по причинному месту. Дед согнулся в три погибели, что-то провыл, потом осыпал меня площадной бранью, где ""сука"" было нечто вроде ""милая моя"" и выскочил на ходу из кареты. Ему подвели коня, он взгромоздился на него и мы двинулись дальше.

Но где-то через пару часов резко затормозила карета, послышались крики. Я открыла дверь, выглянула. Вот не было печали. Охранники окружили барона, а он медленно сползал с мерина, бордовое лицо, странно перекошенное, закатившиеся глаза, хрип с пеной. Накаркала, блин! Здрасти, приехали! Инсульт!

Барона уложили в карету, в сознание он так и не приходил, только хрипел. Я просидела в карете минут десять и поняла, что не останусь там больше ни минуты. Вышла и позвала Михеля, начальника охраны. Велела подвести мне баронского коня. Но Михель сказал, что дамских седел у них нет. Я молча пошла в грузовую карету, там вместе с Улей переворошили чемоданы барона, нашла его чистые и, похоже, ни разу не надеванные лосины. Натянув их и игнорируя взгляды мужиков, с пенька у дороги взгромоздилась кое-как на это транспортное средство на четырех копытах.

Верховой ездой я занималась давно, не очень долго и не могу похвастаться кавалерийской выездкой. Но, надеюсь удержаться в седле, вариантов все равно нет. В дормез к барону посадили его слугу Клауса. И мы опять двинулись. К вечеру мы должны были достигнуть небольшого городка, после него до поместья Нойфель нам оставалось около полутора суток. За час до въезда в город барон скончался.

Вероятно, надо было поскорбеть о нем, чисто по-человечески, но я не могла. За смерти замученных девчонок этот садист заслужил свой конец. Я сухо распоряжалась дальнейшим. Мы сразу свернули к местному гробовщику и, выбрав недорогой гроб (все равно в поместье в склепе ждёт его роскошный), оставили тело барона на попечение до утра местному бальзамировщику. За всей этой суетой я и не видела, как Михель что-то торопливо пишет и отправляет одного из солдат куда-то в путь."

"Благодаря тому, что Михель отправил в поместье гонца с печальной вестью, нас уже там ждали и приготовления к похоронам шли вовсю.