Требуются родители. История попаданки

И как бы трудно тебе ни было, помни две вещи: первое, что Сам Отец твой Небесный определяет меру страдания; второе, что Он знает твою меру. Когда бы ни пришла к тебе мысль о самоубийстве, гони её, ибо это шёпот сатаны… Как бы ни было здесь тяжело, хотя бы мы жили на земле тысячи лет в тяжких страданиях — всё же им будет конец. А в аду нет конца мукам.

Не скажу, что его слова утешили меня и придали сил. Тогда мне стало наоборот, ещё хуже. Но его слова заставили меня навсегда отказаться от мыслей о суициде.

Мне никуда не спрятаться от боли и острого переживания абсурдности бытия, а любые слова сочувствия причиняют ещё большее страдание.

Я дала себе обещание, что буду жить. И я живу, но на самом деле, я умерла вместе со своим сыном.

Вынырнув из воспоминаний, я открыла входную дверь и тут же хотела захлопнуть её обратно.

Я считала, что промоутеры, которые ходят по квартирам с предложением о покупке никому ненужной ерунды, давно сменили дислокацию, и предлагают свою фигню либо сотрудникам офисов, либо стоят возле торговых центров, и раздают листовки. Но, очевидно, остались и те, кто работает по старинке."

"Я не смогла захлопнуть дверь — мужчина ловко просунул свой ботинок в дверной проём.

— Мне ничего не нужно и уберите ногу, — устало попросила я.

В ответ раздался смех и, отсмеявшись, мужчина покачал головой и произнёс:

— Нет и нет. У меня как раз имеется то, что тебе нужно, Аврора.

Я напряглась.

— Откуда вы знаете моё имя?

— Оттуда, — показал он пальцем в небо. — Впусти меня и всё узнаешь…

— Ещё чего, — разозлилась я. — Уходите или я вызову полицию.

Мужчина поднял руку перед собой, в которой держал, перевязанную подарочной лентой, картонную коробку из-под торта. Возможно, в коробке и находился торт, но мне было это неважно. Главное, чтобы он убрал свою ногу и оставил меня в покое!

— А я принёс торт. Твой любимый, между прочим, «Киевский», — широко улыбнулся мужчина, а в его глазах плескалось настоящее безумие. Не бывает таких глаз у нормального человека — словно они не могут сосредоточиться на чём-то одном; зрачки расширены и практически закрывают всю радужку.

У меня сразу в голове родилась безумная мысль, что стоящий за моей дверью мужчина, настоящий сумасшедший, он знает моё имя, знает, какой торт я люблю… Значит, он за мной следил?

— Уходите… — попросила я снова, сильнее надавливая на дверь и носком своего тапочка, старалась вытолкнуть его ногу из проёма. — Мне ничего не нужно, неужели вам не понятно?

— Нужно-нужно, — закивал он головой, как китайский болванчик и рассмеялся. — Если не впустишь, то всем плохо будет, Аврора… И кофе у тебя убежал…

— Уходите! — зашипела я и смогла, наконец-то, вытолкнуть этого странного типа. Быстро захлопнула и закрыла дверь.