Трое

С самого первого дня нам было легко и комфортно вместе: мы могли говорить на любую тему, и даже молчание ощущалось естественным. Сейчас же между нами осязаемая стена — я чувствую ее нервами, кожей. Мне отчаянно хочется это исправить, но я не знаю, как.

— Ты приехал с работы? Как дела на объекте?

— В порядке. Думаю, к следующей весне будет сдан.

— Не зря ты столько сил и времени этому посвятил.

Это все не то. Не те слова, не та интонация, не тот разговор. Это не мы. Там, в нашем прошлом, я бы повисла у него на шее, а Мирон бы целовал меня и бесцеремонно трогал зад, наплевав на прохожих. Мне снова становится страшно. Что он тоже это почувствует и сочтет, что между нами уже ничего нельзя изменить.

— Расскажи о своей работе, — его ладонь случайно задевает мою, отчего по коже моментально расползаются мурашки. — Сидишь в офисе?

— Да. Это небольшая фирма, занимающаяся изготовлением наружной рекламы. Я отвечаю на звонки и обрабатываю входящую документацию. А еще пытаюсь не сплавится от жары, потому что бухгалтер, с которой я делю кабинет, делает все, чтобы температура в нем не опустилась ниже тридцати пяти градусов.

Взгляд Мирона задерживается на моем лице дольше, чем машине. Наверное, потому что я предпринимаю редкую попытку пошутить.

— Ходят слухи, что она собирается в отпуск, — продолжаю я, чтобы не позволять повиснуть паузе. — В ее отсутствие я планирую бесчинствовать и включить кондиционер.

— Интересно, как она переживет зиму, — замечает Мирон, и его губа изгибаются в подобии улыбки.

Как Вера Николаевна переживет зиму мне совсем не интересно, но я улыбаюсь. Потому что нам, кажется, все же удается поддерживать разговор, и потому что он расслабляется.

— Можно мне салат с бураттой и стакан сока, — я отодвигаю меню и прячу руки под стол.

Знаю, что у Мирона нет проблем с тем, чтобы за меня заплатить, и в прошлом он делал это много раз, но почему-то сейчас я чувствую смущение и дискомфорт. Кажется, боюсь, что он посчитает, что я скучаю не по нему, а по беззаботной жизни.

За сдержанностью его тона угадывается строгость, пока он скользит глазами по моим плечам.

— Закажи что-нибудь еще, Тати. Ты очень худая.

Я совершенно не могу думать о еде, но все-таки прошу суп. За последнюю неделю я и впрямь питалась из рук вон плохо."

"Официант уходит, а мой мозг тем временем экстренно впадает в панику в попытке подыскать новые темы для беседы: те, которые не заденут наши болевые точки.

— Ты говорила, у тебя есть соседка, — Мирон вновь подает голос. — Как ты ее нашла?

Поборов вздох облегчения, я начинаю рассказывать ему про Лену. Про ее желание покорить Москву, неиссякаемый оптимизм, и про то, что перед сном я выслушиваю от нее дюжину самых фантастических историй, которые всегда оказываются правдой.