Жена чужого мужа. Счастье взаймы

Может именно поэтому и пришел? А если у него тут скрытые камеры?

Я знаю, что глупо делать вид, словно меня тут нет, но не могу заставить себя выйти к нему. Стою, прижавшись к прохладной малахитовой колонне и тяжело дышу, чувствуя себя полной идиоткой.

– Ну ладно, наслаждайся видом, – со смешком говорит он, а потом слышится всплеск воды.

Я сползаю на пол на неожиданно ослабевших ногах и прислонившись затылком к колонне, крепко жмурюсь. Под веками жжет от подступивших слез, а в груди становится тесно от боли. Вот так, по щелчку, этот мужчина доводит меня от спокойного состояния до кровавой агонии в душе.

И я знаю, что виновата в этом я, а не он. Любой подумал бы, что я сумасшедшая. Потому что мои реакции ненормальны. Я сама давно не в норме. Нельзя любить кого-то так сильно, как я любила Булата, потому что кончается все вот этим. Непросто отпустить такие чувства, когда человек становится для тебя всем. Он был солнцем, вокруг которого я вращалась. Потом это солнце погасло и я осталась в полной темноте. Пока оно не появилось снова. Принося еще большую боль.

– Ты там что, задыхаешься? – спрашивает Тагиров и я понимаю, что всхлипываю.

Снова раздается всплеск воды и я слышу приближающиеся шаги, чувствую, как он садится рядом, но не открываю глаз. Не могу его видеть.

– Вита…

– Я ненавижу тебя, Булат, – говорю хрипло, сжимая пальцы на своих перекрещенных предплечьях и крепко жмурясь. – Так ненавижу, как никогда и никого.

– Ла-а-а-дно, я тебя в принципе и с прошлого раза по…

– Когда ты принес мне Асада, я и его… – игнорируя его слова, продолжаю после глубокого вдоха. – Черт, я понимала, что он в ужасной ситуации и нуждается в помощи, мне было его жаль по-человечески, но я уже тогда поняла, что он твой сын.

И ненавидя тебя, я не могла воспринимать твоего ребенка, как просто ребенка. Я чувствовала к нему неприязнь, мечтала, чтобы ты поскорее забрал его от меня. До сих пор не понимаю, как во мне могли жить те отвратительные чувства к нему, но это было так. Пока со временем он не стал просто собой. Без твоей тени над головой. И тогда я его полюбила. Не знаю, можно ли любить так чужого ребенка, но я люблю. А ты и этим воспользовался, пользуешься до сих пор и за это я ненавижу тебя даже сильнее, чем за то, что ты сделал со мной! Мне больно, Булат. Так больно, что кажется, я схожу с ума. Я не хочу быть такой! Я не могу позволить тебе и дальше гробить мою жизнь!

Мне, наконец, хватает смелости открыть глаза, но я не смотрю на него. Только прямо, в одну точку перед собой. Взгляд все равно размыт слезами.

– Слушай, я понимаю…

– Ни черта ты не понимаешь, Тагиров! Я не могу оставаться здесь! – оборачиваюсь к нему, встречая жесткий взгляд этих темных глаз.