Жена чужого мужа. Счастье взаймы

 – Куда пойдешь?

– В отель. Пусть она думает, что я еще лечусь. Я встречусь с Витой, когда улажу свои дела.

Никаких дел у меня больше нет и Саша это знает. Мне пришлось продать или отдать даже то, что я изначально собирался сохранить. Теперь у меня есть несколько счетов, забитых деньгами, да пентхаус, в котором живет Вита с Асадом. На этом все. Я волен делать со своей жизнью все, что захочу. Если только Джалал все же не решит меня прикончить.

– Твоя мать тоже хочет тебя видеть, – добавляет Саша.

– Я заеду к ней сразу после выписки. Нужно найти ей новый дом.

Мама будет вне себя, когда узнает, что нашим домом теперь владеет Джалал.

Усман отдал его ему, но мне все равно. Это место пропитано сплошь плохими воспоминаниями и я не хочу жить там. Другое дело мама. Я не смог ни наказать Джалала, ни сохранить для нее ее единственный дом. Теперь, работая собачонкой Усмана, мой брат точно не попадет в тюрьму, если только его хозяин этого не захочет. От меня ничего не зависит и вместо гнева я чувствую только усталость. А еще свою никчемность, потому что Азу я не спас и нарушил свое обещание, отдав ее на волю этого садиста.

После ухода Саши, я звоню своему единственному верному человеку Хасану, чтобы расспросить о здоровье матери, которую тот все еще охраняет. Хасан отчитывается, что ей стало хуже, но она все еще способна жаловаться и проклинать его. А когда на следующий день я заезжаю к ним после своей выписки, то вижу, что он был прав. Она и правда выглядит хуже. А еще, лежит в постели в ночнушке, что позволяла себе только в очень плохие дни.

– Явился, – фыркает мама при виде меня. – Кто это тебя так отделал?

В голосе только любопытство, я знаю, что ее сердце не болит при виде моего избитого и опухшего лица.

В конце концов, ей не привыкать к такому.

– Много кто, – ухожу от ответа.

Мне все еще больно ходить, потому что над моими ступнями хорошо поработали и прошло слишком мало времени, чтобы все зажило, но я не позволяю боли отразиться на моем лице, пока стою перед ней.

– Я хочу домой, – требует мама, не настаивая на более подробном ответе. – Ты уже решил свои проблемы?

– Решил, но дома у нас больше нет."

"Мама меняется в лице. Я этого ожидал, но все равно выражение ее искреннего горя из-за какого-то гребаного дворца ударяет под дых.

Она словно разом теряет все силы, обмякая на подушке и прикрывая веки, из-под которых ползут слезы. Мне хочется спросить почему она такая, почему вещи и статус ей важнее людей, важнее собственных детей, но я подавляю это желание, потому что еще с детства усвоил, что ответа не будет. И даже несмотря на все, мне ее жаль, ведь она очень больна, она умирает и я не хочу ее мучить. Она все еще моя мать.

– Уходи, – хрипло выдыхает она.