Трудное счастье

Теперь она все чаще приезжает в Пендоррик-холл. Сестра очень изменилась, в ней больше живости, и она много смеется. Что-то случилось. Возможно, другие и не замечают столь разительных перемен в ней, но ведь они не знают ее так хорошо, как я. На днях она одолжила мою шляпку для верховой езды — черную, с голубым бантом. Глядя на себя в зеркало, сестра сказала: „В ней никто не сможет отличить меня от тебя, вообще никто“. И действительно, с каждым днем она все больше становится похожей на меня. Несколько раз слуги назвали Дебору моим именем, что страшно развеселило ее. Ей хочется быть на моем месте.

Если бы сестра только знала! Но я не могу рассказать даже Деборе, что чувствую, когда, проснувшись среди ночи, вижу, что Петрока нет рядом. Как я встаю, принимаюсь ходить по комнате, представляя его в объятиях другой женщины. Знай сестра, как я страдаю, она бы ни за что не захотела поменяться со мной местами. Для нее, как и для других, Петрок — самый привлекательный на свете мужчина, но все иначе, когда ты его жена. Иногда я ненавижу его.

20 августа. Вчера снова разразился скандал. Петрок убежден, что я при всех обстоятельствах обязана сохранять внешнее спокойствие, полностью контролировать себя.

Контролировать себя! Когда он так поступает! По словам мужа, я считаю его своей собственностью. Говорит: «Не лезь в мою жизнь, и я не буду лезть в твою». Разве это семейная жизнь?

27 августа. Он уже больше недели не притрагивался ко мне. Иногда мне кажется, что между нами все кончено. Петрок говорит, что не выносит сцен. Еще бы! Ему хочется вернуться к свободной жизни, но так, чтобы для посторонних все выглядело безупречно. Он женился на мне из-за своей лени. Ему нужны были деньги для Пендоррик-холла, а у меня они были.

Все так просто: женись на деньгах, и больше не о чем беспокоиться. Как он может быть таким лицемерным?! Почему я не могу уподобиться ему? Слишком люблю его и не хочу ни с кем делить. Еще немного, и я потеряю рассудок. Петрок тоже так считает, именно поэтому и не приходит домой ночевать. Ему не по душе, когда я выхожу из себя. Папе тоже это не нравилось, но он всегда был добр и внимателен ко мне. Отец обычно говорил: «Барбарина, успокойся, бери пример со своей сестры». И это действовало. В отличие от меня, Дебора и впрямь всегда сохраняла невозмутимость, но именно поэтому и казалась немного скучноватой. Сестра должна была бы утешить меня сейчас, когда мне так плохо, но и она вдруг переменилась.

29 августа. Сегодня я из окна наблюдала за тем, как Дебора возвратилась с прогулки на лошади. На ней была черная шляпка с голубым бантом. Не моя шляпка — сестра купила себе точно такую же. Она вышла из конюшни, когда навстречу ей попались дети. Они бросились к ней: «Привет, мамочка!» Дебора нагнулась и поцеловала сначала Морвенну, затем Рока.