Трудное счастье

В нашей семье его просто ненавидят и каждый вечер перед сном мы молимся о том, чтобы когда-нибудь это чудовище было снесено морем.

— Полагаю, ты шутишь?

— Ты так думаешь? — его глаза озорно заблестели. Он явно смеялся надо мной.

— Конечно же, ты шутишь. Тебе вовсе не хочется, чтобы это на самом деле произошло.

— Успокойся, вероятность того, что этот дом будет разрушен морем, практически равна нулю. Это жалкая подделка стоит на побережье вот уже пятьдесят лет, вводя в заблуждение туристов, принимающих ее за знаменитый Пендоррик-холл.

— Кто же владелец этого дома?

Муж внимательно посмотрел мне прямо в глаза.

На короткое мгновение в его взгляде мне почудились гнев и злость. Словно он был за что-то очень рассержен на меня. Но затем я поняла, что это не что иное, как просто неприязнь к хозяину «Каприза Полхоргана».

— Некто по имени Джошуа Флит, теперь скорее известный как лорд Полхорган. В наши края он переехал примерно пятьдесят лет назад из Мидлендса, где он на чем-то разбогател, не помню точно, на чем именно. Флиту понравилось наше побережье, климат, и он решил обосноваться в этих местах. Он построил дом, где поначалу проводил не больше одного месяца в году, пока наконец окончательно не переселился сюда.

Именно тогда Джошуа Флит и стал лордом Полхорганом, ведь Полхорган — это небольшая бухта, расположенная чуть ниже, недалеко от его дома.

— Этот человек явно неприятен тебе? Или ты немного преувеличиваешь?

Рок слегка пожал плечами.

— В любом случае неприязнь между обедневшей родовой знатью и выскочками-нуворишами вполне объяснима.

— А мы что, очень бедны?

— Если судить по стандартам лорда Полхоргана, то да. Что особенно раздражает всех нас в этой истории, так это то, что еще шестьдесят лет назад, когда Пендоррики были крупнейшими землевладельцами Англии, этот человек буквально босиком бродил по улицам Бирмингема, Лидса или Манчестера.

Я никак не могу запомнить точно, чего именно. Флит стал миллионером исключительно благодаря своему трудолюбию и природной смекалке. Что же касается моей семьи, то леность и праздность довели ее до такой черты бедности, что мы едва ли не ежедневно задумываемся о том, не передать ли наш дом в распоряжение Национального треста . Если когда-нибудь это все же случится, замок будет просто наводнен толпами любопытных туристов, желающих воочию увидеть, как в средние века жила корнуэльская знать.

— В твоем голосе звучит необоснованная обида.

— Просто ты настроена по отношению ко мне весьма предвзято. Ведь сама ты наверняка на стороне трудолюбия и природной смекалки. Да, Фейвэл, наш с тобой брак поистине уникален. В тебе есть все то, чего так не хватает мне. Поэтому, думаю, тебе всегда удастся держать меня в узде.

— Ты снова смеешься надо мной.