Цена твоей любви

Что эта тварь задумал? Он ничего не может знать, даже если это и так, то Шамилю точно не до этого будет в скором времени.

–  Леха, так об этом все знают, ты никого не удивил,– отвечаю за Шамиля, смотря на то, как напряглась охрана, как уже четыре холодных ствола смотрят в сторону моего водителя, а тот крепче сжимает свой.

Диана шмыгает носом, размазывая по лицу кровь, Мирзоев лишь удивленно вскидывает бровь

– Это все сука ты! Ты во всем виноват! Сколько лет я бы у тебя на побегушках в вечных шестерках! А ты только брал самое лучшее: деньги, власть, женщины, относясь ко мне как к падали.

Еще не хватало наши разборки выносить на всеобщее обозрение. Леха тупой, ему невозможно было поручить ничего нормального, только и умел, что баб трахать, вот с Дианой они и спелись. Через нее видимо решил подняться.

– Тебе не удалось подстроить нормальную аварию, ты из-за этого такой огорченный?

Не воспринимаю Лёхин треп как угрозу, он на самом деле шестерка и то, что дрожит его рука, говорить о том, как ему страшно.

– Да, было бы слишком шикарно, чтоб ты разбился со своей рыжей сучкой.

– Как интересно, я люблю рыженьких. Сегодня ни день, а просто праздник какой-то, нашелся груз, приехали деньги, а еще будет свежее мясо.

Хочу сам свернуть Лехе шею, чтоб только замолчал и не смел больше и слово сказать о моей женщине.

– Я знаю, где она.

– Лучше молчи Леха, я ведь воскресну и убью тебя.

Не представляю, что сделаю, если он назовет адрес, где Регина и Костя, один охранник их не спасет и не защитит. Воздух накаляется еще больше, я вижу только взгляд своего шофера, иду ему навстречу, раскинув руки.

Сейчас жалею, что никогда не носил оружие, считал, что слово имеет большее значение, а если оно еще подкреплено фактами, то это беспроигрышный вариант.

– Ты ничего мне не сделаешь, а когда все наиграются твоей телкой, ее буду трахать я, если, конечно, она останется живая.

Откуда у него столько ненависти, не понимаю. Но лучше умереть здесь и сейчас, чем дать всем шанс шантажировать меня. Я ведь тронусь умом, сам перебиваю всех, если хоть кто-то обидит мою женщину и сына.

– Страшно, да? Думал, что никогда такого не почувствуешь…

Леха не успевает договорить, за кустарниками и забором шум, невнятные выкрики, щелчки.

А я все продолжаю смотреть на Алексея, в его дикие, стеклянные глаза, настолько дикие, что он реально высверлит.

Нет, мне не страшно.

Уже не страшно.

Где-то вдалеке слышны выстрелы, лай собак, лязг желез. Шамиль достает оружие, дергается в сторону, к дальнему выходу. Я делаю два больших шага, слишком резко, звучит громкий хлопок, грудь обжигает.