Цена твоей любви

Хочется увидеть реакцию Демидовских подручных и его самого на пропажу части груза, и как они начнут суетиться.

Закрыв окна, обошел квартиру. Зачем только приехал сюда? А еще мальчишка, так смутно на кого-то похожий, понять не могу. В голове раз за разом прокручивается наше столкновение и такое же семь лет назад.

Мистика какая-то.

Закрыв дверь, сделав несколько шагов вниз, прислушаюсь к разговору.

– Да, все хорошо, не представляешь, какой это камень с души – знать, что у отца не смертельная болезнь. Конечно, предстоит длительное лечение, и оно займет не один месяц, но медицина шагнула далеко вперед, в Европе прекрасные клиники, да и Костик уже хочет домой, я сама соскучилась по работе.

Регина, точно она. Спускаюсь ниже, хочу видеть ее, а не только слышать.

Костик? А вот теперь сомнений нет, мальчик – ее сын.

Она замирает, не дойдя до своей квартиры, такая красивая, волосы собраны в высокий пучок, короткое, светлое, почти прозрачное летнее платье, кеды, в руках пакет с фруктами.

– Мам, я перезвоню.

Отключается, сжимает телефон, быстро бросает взгляд на дверь квартиры, потом на меня. В глазах волнение и легкий испуг.

– Что ты тут делаешь?

– Живу.

– Разве? – В глазах недоверие, кусает и тут же облизывает губы. Нет, это не кокетство, она все делает неосознанно.

– Надо поговорить, пойдем.

– Я никуда с тобой не пойду, и не смей ко мне подходить.

Делаю несколько шагов навстречу, Регина отступает, но, схватив за руку, заставляю идти на этаж выше.

– Отпусти, не то я буду кричать. Матвей, прекрати, – сама говорит громким шепотом, чтобы никто не услышал, сопротивляется, но идет.

Снова открываю свою квартиру, но, как только захлопываю за нами дверь, прижимаю девушку к стене.

Регина сопротивляется, пакет падает на пол. Не могу и не хочу останавливаться, пусть убьет меня потом за все, но она как глоток свежего воздуха, как сама жизнь, которая может быть другой.

– Ты ведь моя царица, знаешь это? Нет? Знай, только моя.

Лишь на миг отрываюсь от нее, тяжело дышу, заглядывая в большие зеленые глаза. В них плещется океан, на нем вот-вот поднимется шторм, а в небе сверкают молнии.

Я согласен.

Снова целую, но уже не чувствуя сопротивления, Регина, обхватив меня за шею, впиваясь в кожу ногтями, скользит языком между моих губ, жадно отвечая на поцелуй, стонет, прижимаясь стройным телом.

Не жил без нее, так, существовал.

20

– Матвей, остановись перестань, – мой тихий стон в его губы, долгий поцелуй, а я сама прижимаюсь сильнее.

– Даже не проси, девочка, – хриплый ответ, а я теряю волю окончательно.