Циклон с востока

Платов, проанализировав ситуацию, разрешил оставить Рубцова на свободе, хотя присвоение чужих документов было преступлением, но не изменой Родине. Его судьбу решит суд, а пока все вокруг семьи Рубцовых должно быть спокойно. И только теперь Шелестов понял, что Платов продолжал подозревать Анастасию Рубцову.

Лида Храмова, когда ее привезли в управление, сидела смирная, поникшая и смотрела на всех жалобными глазами. Шелестов долго смотрел на девушку, потом спросил:

— Скажите, Лида, почему вы скрыли от нас, что, выйдя из машинного зала наружу в поисках Филиппова, вы увидели внизу женщину и вашего рабочего Акимова? Вы ведь понимали, что они были свидетелями падения инженера вниз?

— Понимала, — обреченно ответила Храмова и опустила голову.

 — Акимова жалко стало. Он ведь ни при чем. Одинокий, а вы его подозревать станете. А эта женщина… может, она любила Федора Арсеньевича. Его смерть со всеми примирила. Его уже не вернешь.

Что было говорить в данной ситуации? Глупая влюбленная девушка. Она вышла через пять минут после Филиппова. Она и не подозревала, что рабочий Акимов, давно завербованный Рубцовой, столкнул Филиппова вниз.

Он успел спуститься. Они не знали, что Храмова, которая вышла следом, успела их заметить. Для них было чудом, что девушка не сразу выдала их сотрудникам НКВД. Может быть, все расследование пошло бы иначе. Зачем пугать Храмову, да и не надо ей знать, что Рубцова замороженный агент японцев еще с 20-х годов, которая так удачно вышла замуж за перспективного красного партизана. Собственно, он ее и спас от преследования, зная, что девушка живет, как и он, по чужим документам. Верил он ей.

Сосновский стоял на холодном ветру, пряча лицо в воротник.

Настя улыбалась ему. Она подняла руку и провела теплыми пальцами по его щеке, смахнула с ресниц снежинки.

— Ну, иди, а то простудишься.

— Подумай еще, Настенька. — Сосновский вздохнул. — Это не только потому, что я хочу, чтобы ты осталась со мной в Москве, не потому, что я хочу знать каждый день, каждую минуту, что ты дома, в нашем доме, в безопасности. В Харбине могут не поверить в твою невиновность. Группа погибла, сложная операция сорвалась. И ты вернулась одна из всех.

— Я не могу не вернуться, ты же знаешь, — грустно улыбнулась Настя.

 — Да и легенда у меня хорошая. Мне подготовили подтверждение, что я осталась в приграничном поселке, когда Икэда ушел с группой в тайгу на север.

— Без тебя в Харбине «кисель не ссядется», — буркнул Сосновский. — Других нет? Я же говорил, что я могу попросить Платова, даже Берию, и тебя вернут. Наша группа на особом положении.

— У нас у всех одно положение, Миша, — вздохнула Настя и стала серьезной. — Положение, при котором необходимо сражаться с врагом, потому что идет война.