Циклон с востока

— Хотелось бы точнее знать, где граница наших полномочий. А то ведь по тайге бегать мы умеем, выслеживать и брать живьем можем. А вот что дальше? Допросы, сведения, агентурная разработка? На это местные органы пойдут? Или поймали, и на том спасибо, а потрошить мы будем сами? А потом оповестят, что еще что-то вскрылось и вы, ребятки московские, ступайте туда — не знаю куда и разузнайте то — не знаю что?

— Ну-ну, — усмехнулся Шелестов. — Такого никогда не было. Мы всегда имели полномочия координировать действия местных органов, ставить задачи и получать сведения по данной операции.

— Всегда? — оскалившись, ехидно сказал Коган, еще больше выкатывая свои круглые глаза. — А ты забыл, как тебя чуть не расстреляли, координатор?

— Перестань, Борис, — неожиданно вмешался в разговор Буторин. — Накладки были и будут всегда. Это неизбежно что в разведке, что на фронте на передовой. Сейчас главное другое. Очевидно, что противостоять нам придется не только предателям, окопавшимся за кордоном и пригретым оголтелыми японскими милитаристами. Нам придется столкнуться и с японской разведкой. Иран — это одно, Горький — другое, там вообще, почитай, тысяча километров до фронта.

А там, на Дальнем Востоке, нам придется действовать в условиях, когда до границы сотня километров и не больше, почти в приграничной зоне. Ее нашпиговать и агентурой, и схронами с оружием и взрывчаткой, и готовыми базами для диверсионных групп можно очень легко. И я думаю, что в сорок первом году ее и нашпиговали. Не использовали? Понятно почему. Берегли для более сложного времени на Западном фронте. И вот оно наступило. А времени у нас на изучение обстановки и раскачку нет совсем.

— Что ты предлагаешь? — осведомился Коган. — Или просто поворчать решил?

— Нам придется сразу разделиться, — пропустив язвительное замечание товарища, заявил Виктор. — Взрывать штабы и рвать линии электропередачи, телефонные кабели они не станут. Это и младенцу понятно. А вот совершить диверсию, которая оставит регион, заводы, армию без электроэнергии, горючего, боеприпасов, — это реально, если за спиной стоит не какая-то вшивая эмигрантская организация, а целое государство. И еще! Это, конечно, сугубо мое личное мнение, но причина никогда не бывает одна.

Это закон природы. Причина активизации Японии на Дальнем Востоке может лежать не только в плоскости событий на советско-германском фронте. Японии нужны ресурсы, Японии нужны сильные союзники, Япония может любыми способами показывать нам, что вот-вот вступит в войну. А японцы понимают, что для Советского Союза это почти катастрофа. Ведь тогда они могут на политической арене диктовать нам условия, получать иные выгоды на дипломатическом поле.

— Да, это очевидно, — согласился Сосновский.