Цыганка

Вскоре пришла мисс Доти и принесла им ужин, состоявший из холодной ветчины и солений. Бет не надо было спрашивать, почему Тео готовят еду, стирают и убирают, тогда как другим четырем жильцам, сейчас проводившим Рождество с семьями, приходилось заниматься этим самостоятельно. В нем было нечто такое, что вызывало у любой женщины, независимо от возраста, желание о нем заботиться.

После ужина, когда Бет села у камина, Тео вынул скрипку из футляра и протянул ей.

— Ты же не хочешь, чтобы я сейчас на ней играла? — удивленно спросила Бет. — Разве я не побеспокою мисс Марчмент?

Он фыркнул.

— Еще больше ее побеспокоит тишина. Она решит, что я занимаюсь с тобой любовью. Но я подумал, что так тебе будет чем заняться, потому что через пару минут мне снова нужно будет уйти.

Сердце Бет заныло от разочарования.

— Но ты же говорил, что тебе сейчас опасно выходить из дому, — тихо сказала она.

— Да, если бы я решил показаться на Бауэри.

Тео пожал плечами, взял гребень и подошел к зеркалу.

— Но у меня дела в более спокойных районах города.

Он, видимо, почувствовал разочарование Бет, потому что подошел и обнял ее.

— Мне необходимо увидеться кое с кем и решить некоторые вопросы, — сказал Тео, нежно целуя ее в лоб.

 — Я бы, конечно, предпочел остаться здесь с тобой, но тогда у меня возникнет искушение заняться с тобой любовью. Когда мы приедем в Филадельфию, все изменится. А тебе нужно репетировать, потому что, оказавшись там, я собираюсь представить тебя в лучших заведениях города.

Бет действительно играла на скрипке после его ухода. Ее пальцы плохо сгибались и болели, так же как и все тело. Ей стоило немалых усилий просто удерживать инструмент. Но музыка была проверенным способом успокоиться.

Бет не стала играть веселые жиги, как в баре Хини, а вспомнила более простые и медленные мелодии, которым в детстве выучилась у дедушки. Однажды он сказал, что они помогают ему снова увидеть красоту Ирландии: туманный залив Голуэй, горы с пурпурными вершинами и весенние цветы на болотах. Перед мысленным взором Бет возникли образы, наполненные любовью и ощущением безопасности. Она видела гостиную на Чёрч-стрит, родителей, сидящих рядом на кушетке, застывшего в кресле дедушку с закрытыми глазами и улыбкой на лице.

28 декабря Бет и Тео сели на поезд до Филадельфии. Тео сообщил мисс Марчмент о своем отъезде только накануне вечером, и Бет слышала, что она пришла в ярость.

Тео не говорил Бет о том, что ему пришлось выслушать. Он лишь заметил, что никогда не обещал мисс Марчмент, что будет жить у нее всегда.

— Я ненавижу, когда люди пытаются меня удержать, словно я их собственность, — добавил он, словно предупреждая Бет.

Они прибыли в Филадельфию затемно, и кеб привез их с вокзала на улицу со старыми домами в федеральном стиле.