Тульский детектив

 – Не знал, что ты пошёл служить в полицию.

– Ну не все вокруг дети миллионщиков. Дай обниму, дружище.

– Да, матушка мне писала про беду, приключившуюся с вашим семейством, – отстраняясь проговорил Николай.

– Что же ты на улице, а не в доме? – сменил неприятную для себя тему разговора Иван.

– Софья не пустила, – ухмыльнулся Николай. – Говорит, не помнит меня, а ну как я злодей и решил дом обнести. Но, я смотрю, теперь тульским злодеям не поздоровится!

– Проходи.

Дверь открывалась сразу в комнату, которая служила и сенями, и гостиной, и спальней Ивана. У печи стояла железная кровать. Посреди комнаты – простой деревянный стол, накрытый чистой скатертью, и четыре стула вокруг него. Около печи стоял ещё один стол, на котором была сложена посуда. У окна – комод, а у двери – вешалка для одежды. В комнате их встретила девочка с косичками, в гимназическом платье, лицом совершенная женская копия Ивана.

– Что, небогато? – поймал Иван взгляд Николая. – Софья, что ж ты друга моего на улице продержала?

– Не знаю я, друг он или бандит, – ответила девочка и поджала губы.

– Как уроки?

– Пошла делать, потом спать. Скорей бы уже учебный год кончился.

– Осталось меньше месяца, потерпи."

"– Спокойной ночи. Ужин в печи, – Софья бросила подозрительный взгляд на Канарейкина и скрылась за дверью второй комнаты.

– Не доверяет, – ухмыльнулся Николай.

– Так, что у нас тут… картошка и остатки вчерашнего окуня, – проговорил Иван, осмотревшись. – На двоих хватит.

– Я с собой захватил хлеба, буженины и, внимание, – сказал Николай, доставая из сумы бутылку горилки.

– Что ты! Мне же завтра с утра на службу!

– А ты не злоупотребляй. Так, где у тебя посуда?

– Вон там, – показал урядник, снимая портупею с револьвером в кобуре. – Аккуратнее, не испачкай костюмчик, небось дорогой.

– Ага, из самой Вены заказывал, – ответил Канарейкин, накрывая на стол. – Сколько мы не виделись?

– Пару лет точно.

Друзья уселись за стол. Иван ещё раз посмотрел на друга. Он сильно изменился: и так длинный нос стал ещё длиннее. Николай теперь носил очки в круглой оправе, которые ему придавали серьезный и интеллигентный вид, при этом увеличивая небольшие, близко посаженные, глаза.

– Я так понимаю, что ты в связи с продажей имения пошёл на службу. Мог бы сказать мне, глядишь, мы бы с батюшкой что получше предложить могли бы. Ты человек серьезный и надёжный.

– Спасибо, но я сам.

– Экий ты гордец! Ну, давай, за встречу.

Трегубов только пригубил, в то время как Николай быстро проглотил содержимое своей рюмки и снова её наполнил.

– Торотынский мне тоже предлагал работу, – вспомнил Иван и помрачнел. – Миша в тюрьме.

– Да ты что! – Канарейкин оторвался от еды. – Как он там оказался? Состоял в ячейке?

– В какой ячейке? – не понял Трегубов.