Твой личный кошмар

Такие косички называют мышиными хвостиками. И никакие заколочки положение не спасают!

А впрочем, какая разница, как Лина причесана? Ладно, хоть не наголо обрита!

Лёлька видела в каком-то фильме, что в психушках больных бреют наголо…

Тогда это не психушка?

Где, скажем, приемный покой? Где врачи и санитары со шприцами на изготовку и смирительными рубашками?

С каждым шагом Лёльке становилось все спокойнее.

Самый обыкновенный коридор. Белые двери по обе стороны.

На дверях ни номеров, ни табличек. Противного больничного запаха не чувствовалось. Наоборот – из-за одной двери тянуло ароматом печенья с корицей.

Совершенно так же пахло дома, когда мама пекла это печенье. Этот запах был как бы привет из прежней жизни…

– Там что, столовая? – спросила Лёлька, только теперь почувствовав, что проголодалась.

Перед ее отъездом из Нижнего – уже четыре часа назад! – они с родителями поели в «Макдоналдсе» около вокзала.

Вообще-то мама с папой никогда в «Макдоналдс» не ходили и Лёльке запрещали, хотя ей, конечно, иногда хотелось. Даже не иногда, а очень часто! Запрещали-запрещали, но вдруг сегодня повели туда и накормили всем, чего она только захотела.

Поедая гигантский бигмак, картошку фри, пирожок с вишней, мороженое с карамелью и запивая все это кока-колой, Лёлька вспомнила выражение: «Подсластить пилюлю», которое когда-то слышала или читала где-то, она уж не помнила.

Это выражение означает, что какое-то горькое событие или тяжелую весть люди смягчают чем-нибудь приятным, радостным.

Видимо, подумала тогда Лёлька, ей предстоит принять не одну пригоршню самых что ни на есть горьких пилюль, если родители их так старательно подслащивают!

Ну что ж, Лёлька понимала, что лечение без пилюль не обходится. Она была готова покорно вытерпеть пребывание в этом закрытом санатории, где лечат таких же, как она: одержимых навязчивыми, страшными сновидениями.

Нервных больных лечат. Вот только страшно боялась, что это все же психушка. Но родители так настойчиво уверяли, что это просто санаторий… И папин брат, врач-невропатолог, которого Лёлька всю жизнь звала «дядя-доктор» – он и достал путевку в этот санаторий, – тоже уверял, что это вовсе не психушка. У нее просто нервишки расшатались, как дядя-доктор это называл.