Ты будешь наша

Может, я сама виновата? Никто ведь не заставлял меня раздвигать ноги, позволять ему ко мне прикасаться, целовать. Но… почему так болит? Почему вместо сердца остались лишь осколки, почему в груди кошки скребут? Почему он поступил так по-свински?

– Пошли, – говорит Дима, приобняв меня за талию.

Не знаю, куда он меня ведёт, но мне настолько всё равно, что, если даже увезёт в другую страну, ничего не скажу. Не поняла, когда мы оказались на улице, когда меня усадили в машину и пристегнули ремень безопасности, словно ничего не понимающему ребёнку. Дима садится на водительское место, и через секунду машина трогается с места.

Через какое-то время мы останавливаемся, но я продолжаю смотреть на свои руки и повторять про себя, какая я дура. Дима выходит из автомобиля, попросив меня никуда не уходить. А я и не собираюсь. Ноги ватные, и я вряд ли смогу даже с места сдвинуться. Хочется раствориться в воздухе, слиться с кожаным креслом и превратится в вещь. Чтобы ничего не чувствовать.

Вскоре мы снова едем по городской улице в звенящей тишине, за что я благодарна мужчине. Отвечать сейчас на вопросы или слушать, как я облажалась, не имею никакого желания. А Дима ведь знает, что облажалсь я, как школьница. Они же лучшие друзья, даже живут вместе, значит, он знал, что Рома не то что несвободен, а собирается жениться.

Боже, почему я? Почему ты позволил мне попасть в эту сеть?

– Приехали, – говорит Дима, и автомобиль тормозит.

Он выходит из машины, обходит её и открывает двери с моей стороны. Отстёгивает ремень и, схватив за руку, заставляет выйти наружу. А я, будто кукла, поддаюсь на его манипуляции, и только когда солнце бьёт в лицо, поднимаю голову и понимаю, что мы выехали за город. Осмотревшись, осознаю, что меня привезли на место, куда мы с однокурсниками приходили встречать рассвет после студенческих вечеринок. Отсюда открывается прекрасный вид, а растянувшийся парк за спиной даёт ощущения умиротворения и спокойствия.

– Стой тут, – говорит Дима и через минуту у моих ног стелет покрывало. – Иди сюда, – тянет меня за руку, заставляя присесть рядом.

– Что ты делаешь, Дим? – спрашиваю севшим голосом.

– Пытаюсь отвлечь тебя, – отвечает мужчина и ставит перед нами бумажный пакет. – Я помню в детстве очень любил это мороженое, – говорит он и достает из пакета две круглые ёмкости.

– Дима, я не хочу, – вздыхаю я. – Отвези меня домой, пожалуйста, – прошу его.

– Отвезу, мороженое съедим и потом поедем, – настаивает он, протягивая мне ведёрко с мороженым.

– Дим…

– Ничего слышать не хочу, – останавливает меня и вонзает деревянную ложечку в мороженое.

Смотрю на него, как он начинает с жадностью есть это чёртово мороженое, и меня пробивает на смех.