Ты будешь наша

Дыхание перехватывает, ноги подкашиваются, а по венам разливается тепло. Я позволяю Роме целовать меня, осознавая, насколько я скучала по его коротким, но таким страстным ласкам. Бедное сердце бьётся в бешенном ритме, предательское тело отзывается на этот поцелуй, напоминая, что этот человек мне далеко не безразличен.

Хочется плакать и смеяться одновременно от переполняющих меня чувств. От глупости ситуации, моей растоптанной гордости и таких ярких, но нежеланных чувств. Люблю. Не знаю, как так вышло, но с горечью признаю, что люблю его. Но… он не мой.

– Рома, – разрываю поцелуй и отталкиваю его от себя. – Прекрати, пожалуйста, – в носу щиплет, и я глубоко вдыхаю, чтобы не расплакаться у него на глазах. – У тебя есть невеста, и что бы там не было, ты дал ей обещание. Я не собираюсь разрушать почти семью, – сказав это, я разворачиваюсь и сажусь на пассажирское сиденье. – Отвези меня в город, – требовательно говорю и захлопываю дверь.

Нельзя! Так нельзя, это неправильно. Как бы сильны не были мои чувства, я не буду так поступать. Он думает, всё так просто – пришёл, пару слов сказал, и всё, проблемы решились. Да, признался в чувствах, как смог, насколько его характер позволил это сделать, но это ещё ничего не значит. Я не буду любовницей, а пока он с Кариной, другого места мне не предложат.

Рома пару минут стоит на том же месте, думая о своём, пока я жду в машине. После чего садится на водительское место, и мы в звенящей тишине едем в город.

– Где этот детский дом? – спрашивает через какое-то время.

– Высади меня, где тебе удобно, я возьму такси, – вместо ответа говорю я.

На улице жара, в автомобиле кондиционер работает на минимум, но в салоне какой-то необъяснимый холод. Видимо, оба понимаем, что выхода нет. Для нас двоих путь окончен. Рома должен сдержать свои обещания перед ни в чём не повинной девушкой, а я должна забыть всё, что между нами было, как красивый сон.

– Мне удобно отвезти тебя к твоей машине, – с раздражением в голосе говорит Рома.

Он злится, это видно по напряжённым рукам, которые сжимают руль до скрипа кожаной оплётки. По сжатой челюсти и играющим желвакам на лице. Пусть злится. На себя. Он имеет право злиться только на себя! Он с самого начала лгал. Знал, что рано или поздно я узнаю о невесте, и всё равно полез ко мне под юбку. Он враг сам себе.

Я показала Роме дорогу, и, спустя пятнадцать минут, мы останавливаемся у ворот детского дома. Мне нужно выйти из машины, уйти подальше от этого мужчины и сделать то, зачем я сюда приехала, – проветрить свою голову. Но я почему-то медлю, жду, сама не зная, чего именно. Ведь итак всё ясно.

– Прощай, Рома, – нахожу в себе силы сказать эти слова.

Нет, это не окончательно, мы всё же работаем вместе, а увольняться я пока не собираюсь, хоть и думаю об этом.