Ты и я (СИ)

По телу проходит дрожь. Он усмехается. Делает обратное движение, последствия повторяются. Ладонь сжимает правую грудь, почти — что до боли, я настолько напряжена, острота ощущений зашкаливает. В какой — то момент ощущаю прикосновение губ ко второму соску. Нежно целует, немного обхватывая губами, играет с ним языком. Мозг взрывается. Не знаю. сколько проходит времени, перед тем как Макар начинает его посасывать. Это финиш. Мой эмоциональный перебор. Будто тебя запирают в комнате полной воды, ты барахтаешься, прижимаясь ртом к потолку, но воздуха все равно нет. Безысходность.

— Эй, малыш, ты чего? — открываю глаза и вижу взволнованного Макара, вглядывается в мои глаза, — Больно где — то? — понять его вопроса не могу, отрицательно качаю головой, — Ну а чего ты тогда? — его пальцы касаются моих щек, сначала одной, затем и второй. Только тогда до меня доходит причина его беспокойства.

— Все в порядке, — тянусь прижаться к нему, такому большому и теплому.

Макар перехватывает меня одной рукой и прижимает к себе, сам же при этом откидывается на спину.

— Ты права, надо остыть. Точка невозврата уже слишком близка.

Прижимаюсь к нему одетому оголенной грудью, сил натянуть платье — нет. Лицом утыкаюсь в шею. Макар сдавливает в объятьях. Его ладонь гладит спину вдоль позвоночника. Если меня спросить, когда мне в последний раз было так приятно и в тоже время спокойно, я уже и не вспомню.

Глава 42

Сквозь сон слышу голос Макара. Говорит приглушенно, но грубо. Немного вздрагиваю, он меня прижимает крепче к себе, давая понять, что он рядом и защитит.

— В общем, ты понял. Плачу я не за то, что ты ищешь, а за то, что найдешь, — следом, судя по характерному звуку, разговор прерывается, — Разбудил? — спрашивает и касается губами лба. Так не бывает, ведь точно.

— Нет, я не поняла, как уснула.

— Плакала — плакала, и уснула, — произносит Макар и откашливается.

— Извини, пожалуйста. Я не специально, — произношу ему куда — то в шею, он обнимает еще крепче.

— Всё нормально. У тебя телефон звонил пару раз. Ты так сладко спала, будить не стал.

— Сын, скорее всего. Долго спала?

— Часа полтора, — стараюсь выбраться из кольца его рук, Макар отпускает.

Поднимаясь, забываю, что одета порядком… условно. Макар ловит запястья и тянет на себя, целует грудь и ослабляет хватку. Я же просто сгораю, наблюдая за его действиями. Мне подобная открытость никогда свойственна не была. Даже когда мне было семнадцать, и любовь к Егору была главным «хобби» моей жизни, особо откровенных вещей я не делала.

— Краснеешь улетно, — говорит Макар и подмигивает. Выглядит он откровенно довольным собой."

"Ещё бы, не сильно — то я и ломалась. Стоило только увидеть меня в крови перепачканной и после этого захотеть в гости прийти.