Ты — мой грех

Или имею? Руслан дал мне это право, или он просто жалеет меня?

После прогулки мы вернулись в дом, и я, наконец, взглянула на наше временное жилье. Здесь мило, всё уютное, не новое, с историей. Заставила себя внимательно разглядывать обстановку и думать о вещах, а не о своей никчемной жизни.

Диана снова прибежала ко мне. И внезапно сильно обхватила меня за ноги, прижалась всем телом, всхлипывая.

— Ты умираешь? — всхлипнула она.

— С чего ты взяла, малышка?

— Ты не умрешь?

— Нет, — улыбнулась я через силу. — Не понимаю, откуда такие мысли.

— Не знаю. Ты никогда-никогда не умрешь?

— Давай-ка лучше ты мне рисунки покажешь, хорошо? — попыталась я отвлечь сестру и не сразу, но у меня получилось.

До вечера я возилась с сестрой, разучила с ней песенку, а затем мы вышли из дома и прижались к стене дома спинами. За день она пропиталась теплом от солнца. Дианка фырчит, двигает плечами, прижимаясь к стене — она под шубу отделана, неровная, шипастая, и получается своеобразный горячий массаж.

Пожалуй, сейчас мне не хорошо, но терпимо. И жить получается.

Мы надышались чистым воздухом, налопались яблок, отогрелись, прилегли и заснули в обнимку.

— Ты вернулся?

— Как видишь. Как ты?

— Я… нормально. Да, я уже нормально. Даже хорошо.

— Я ужин разогрел, идём есть. Диану я покормил, искупал и уложил спать. Давай, Люба, нужно поесть.

Руслан развернулся, чтобы выйти из комнаты, а я неожиданно для самой себя подскочила, и вцепилась в его руку. Остановила.

— Может, позже? Рус, останься со мной. Я хочу… я тебя хочу. Сейчас.

Руслан взглянул на меня устало, притянул к себе, обнял, но не дал понежиться в своих руках.

— Ужинать и спать.

— Но…

— Я всё сказал!

30

Меня снова разбудил привычный кошмар: нападение… убийство… кровь… пытаюсь спасти… много крови… очень много! Но добавился еще один эпизод — я протягиваю руки к Руслану, а он отталкивает.

Не хочет.

Разочарован.

Не нужна.

Лежу на кровати, задыхаюсь. Мышцы напряжены, болят, словно я надорвалась. Воздух вязкий, отравленный, густая темнота впитывается в меня, поглощает. Сейчас мне снова больно жить, но мне хочется жить! Очень хочется!

Руслан спит в небольшой гостиной, она же застекленная веранда.

Он устает. Похудел, осунулся, кожа потеряла тот золотистый лоск, который раньше украшал. Нельзя будить, лучше развернуться и уйти, перестать быть эгоисткой.

Но я не смогла. Легла на край дивана, обняла Руслана, и он тут же вздрогнул. Проснулся.

— Что ты здесь делаешь? — спросил хрипло, сонно.

— А ты?

— Сплю.