Ты — мой грех

На это годы ушли — чтобы оказаться в его квартире. И он целовал, гладил мое лицо, и так смотрел… я до сих пор и взгляд тот пьяный помню, и вкус его поцелуя. Он первым для меня стал. А еще я помню, как он грубо оттолкнул меня, выставил из квартиры, как какую-то блохастую шавку.

— Гори в аду, — прошипела я, и мило улыбнулась прыщавому пареньку, возжелавшему ром с колой.

— Что?

— Картой или наличкой расплачиваться будете? — спросила, и увидела в руках парня карту.

Минут тридцать прошло. Диане наскучило смотреть на потолок с лазерными лучами. Сидит на курточке, бедолага, и совесть мою грызет в очередной раз.

Нужно придумать что-то, найти ей няньку. Вот только как и где? В сад ее отдать возможности нет, не понимаю как законодательство это допустило, но ребенок живет без прописки. И никто нас не проверяет как неблагонадежных. В сад не возьмут. Няню в наш барак не пригласить, только если какую-нибудь соседскую выпивоху за пару бутылок пива, только какая же это няня получится?! Да и не доверяю я никому. Думала над частным садиком, где можно и без документов, но… страшно. Я тот еще параноик. Хочу уберечь сестру от всего, и в итоге вот притащила в клуб. Офигенно, блин. Сестра года.

Я разливала выпивку, как вдруг включилась противопожарка. Это условный сигнал. Сначала я заметила, как Серый спрятался под стойку, а затем услышала громкое, перекрывающее музыку:

— Всем оставаться на местах!

Блин, космонавты. То есть, ОМОН, но выглядят они реально как космонавты в этих костюмах. Рейд! Это же рейд! Наркоты у меня нет, зато есть ребенок. Да и стопудово меня заметут, пусть и на ночь, но тут к гадалке не ходи — быть мне через пять минут в автозаке.

Наклонилась к Диане. Мозг лихорадочно работает — нужно поднять ее, бежать в мужской туалет, из него можно выбраться на улицу, пусть окно и высоко. Узкое, но пролезем, и свалим. Только вряд ли я успею.

Черт, черт, черт…

— Документы, живо. И лучше по-хорошему показывай, где товар спрятан, — на стойку легла ручища одного из космонавтов, а еще один перекрывает мне выход из бара. И, абсолютно точно, видит Диану.

— Товар?

— Наркота. Где? Найдем точно, но лучше по-хорошему показать, а то мы — дяди злые, когда нас заставляют искать то, что можно показать добровольно и смягчить себе вину.

Усекла? — рявкнул мужик.

Лиц я их не вижу. Музыку вырубили. Всюду слышны вскрики, возмущенные и испуганные голоса, а среди них — уверенные мужские, отдающие грубые приказы.

— Нет наркоты.

— Значит, будем по-плохому. А что у нас здесь еще? Ребенок? Живой?

Я снова опустилась за Дианой, на удивление она начала засыпать, и даже интереса не проявила к такому интересному явлению, как рейд. Прижала ее к себе.