Ты — мой грех

Не стоит знать маленькой девочке, что может сделать с ней пьяный извращенец. Но она чувствовала этот страх, ловила липкие взгляды.

Я знаю, что это такое — быть матерью, но не забываю, что Диана мне сестра. Не дочь. Но если бы я родила ребенка, как бы я жила спокойно, зная, что с ней может произойти беда? Мама не могла не осознавать, даже при пропитых мозгах. Как она допустила? Как?

Никогда ей этого не прощу!"

"— Давай договоримся. Слушай! — потянула сестренку за влажный локон, и та забулькала от смеха. — Моя дверь для тебя открыта. А в твою я начинаю стучать, хорошо? Три стука в дверь комнаты, и ты разрешаешь мне войти, ладно?

— Зачем?

— Так нужно.

Может, для шестилетки и рано это — личные границы. Я ничего не знаю про воспитание, всегда по наитию действовала, но вроде бы справляюсь. Хотя… Боже, какой был ужас, когда я осталась наедине с орущим младенцем! Про детей в свои тринадцать я знала только то, что они сосут сиську. А тут Диана — крохотная, беззащитная. Лёшка работал целыми днями, мать пила, никакого грудного молока, и я осталась наедине с младенцем…

Нет, не буду вспоминать.

* * *Посмотрела в дверной глазок, и сразу открыла дверь, подавляя широкую улыбку.

— Привет.

— Пустишь?

Я посторонилась, пропуская Руслана.

— Чего такая колючая опять?

— Ничего, — заявила мятежно, и пошла на кухню.

Явился. Я ждала, что утром заглянет. Потом ждала, что днем. И вот, вечер, и Соколовский вспомнил о моем существовании, о котором он всегда умел забывать.

— Люб, я готов ко многому, но не сейчас. Башка не варит. Устал. Накормишь? Или доставку закажем? Если мешаю — могу уйти, без обид. Сейчас вообще не до споров, реально вымотался.

Обернулась на его голос, и посмотрела внимательно. Глаза у Руслана красноватые, скулы обозначены чуть резче. Бледноватый. Папа так выглядел, приходя с работы без задних ног.

Ну я и идиотка. Это я сейчас безработная, что мне непривычно. Нет, не бездельничать, все же я работала сменами, и бывали дни, когда я была предоставлена сама себе. Но я всегда осознавала, что это выходные, а затем настанут трудовые дни. Сейчас же я четко понимаю — пока никакой работы, и это… странно. Не бежать никуда, не сидеть над тетрадкой, выписывая неотложные расходы.

Пффф, блондинка, блин.

— Я накормлю. Как на работе?

— Как обычно, — Руслан прикрыл глаза, и коротко бросил: — Пиздец.

— Ёмко.

— Угу, — пробурчал, и я поняла — сейчас не время болтать.

Хотя… бесит. Вот зачем было приходить? Чтобы молчать? Чтобы поесть? Или я дура? Наверное, да. Пришел же, хотя мог завалиться в бургерную, а затем отдыхать. Но пришел. Ко мне, психичке.