Узы одержимости

Если вы два таких благородных оленя, что бросаете своих женщин одних с детьми на руках, считая, что это поступок достойный настоящих мужчин, то грош мне цена, как вашему отцу. Я умываю руки. Дальше без меня. В этом дерьме я не собираюсь принимать ни малейшего участия.

Михаил Ильич снял кобуру, достал из кармана брюк рацию и отдал всё это в руки Дэну.

Все трое мужчин молчали. Они не знали, что нужно говорить в данной ситуации. Да и стоит ли, вообще, что-то говорить после такого признания?

Не сказав больше ни слова, Михаил Ильич развернулся и покинул больничную парковку, не обернувшись.

* * *Словно сквозь толщу мутной воды до сознания доносился монотонный, надоедливый писк. Свет резал глаза даже через закрытые веки. Сухость во рту была такой силы, что казалось, будто я спала с открытым ртом в пустыне. В то время как левая рука мерзла, правая была окутана теплом, и я явственно чувствовала, что кто-то нежно гладит мне пальцы, словно боясь потревожить.

Колоссальными усилиями повернула голову в сторону источника тепла и, стараясь не чувствовать дискомфорт, приоткрыла глаза.

Светлые волосы, погоны, на которых сверкали по одной звезде на каждом плече, и бездонные голубые глаза, что смотрели на меня с нескрываемым облегчением.

— Максим? — выдохнула я, чувствуя, как грудную клетку сдавило болью обиды.



Глава 31

— Доброе утро, соня, — произнес вкрадчиво Максим. — Ты нас всех здорово напугала.

— Пить, — прохрипела я, указывая взглядом на бутылку воды, что стояла на тумбочке близ кровати.

— Да, конечно, — спохватился мужчина и спешно поднялся с места. Открыл бутылку с водой, наполнил стакан и помог сделать пару глотков, придерживая меня за голову."

"Прохладная жидкость подобно бальзаму прокатилась по пищеводу, от чего даже дышать стало легче.

— Полина? — спросила я, когда вновь уложила голову на подушку.

— С ней всё отлично, — улыбнулся Максим. — Она в окружении дюжины бородатых нянь-охранников. Можешь не волноваться.

— Хочу, — ответила спокойно и прикрыла глаза от нахлынувшего головокружения и слабости. Сделав несколько глубоких вдохов, вновь заглянула в глаза Максиму. — Значит, ты полицейский?

— Майор полиции, — согласно кивнул он.

— Почему раньше не сказал?

— Не время было, — пожал он неопределенно плечами. — Это что-то поменяло бы?

— Нет, — покачала головой. — Думаю, нет.

Мужчина всё ещё держал меня за руку, поглаживая большим пальцем тыльную сторону ладони.